Полковники из МУРа - Алексей Макеев

Крячко вначале пытался разговорить ее, но женщина посмотрела на него с таким брезгливым недоумением, что он счел за благо прекратить всякие попытки. Насытившись, он почувствовал сильнейшее желание завалиться в постель. Наверное, учитывая обстоятельства, в которых он находился, это желание выглядело странновато, но Крячко был человеком, не любившим психологических тонкостей, тем более что полагал – настоящий Антон Петрович, если бы, конечно, таковой существовал в природе, вел бы себя сейчас именно таким образом.

Будто прочитав его желание на расстоянии, тут же появился Платон и отвел Крячко в большой дом по соседству. По дороге Крячко успел увидеть только широкую асфальтовую дорожку с рядом изящных фонарей вдоль бордюра, залитые неестественным светом цветочные клумбы по сторонам и громаду трехэтажного здания с причудливой островерхой башенкой. Повсюду витал какой-то грустный запах цветов и прохлады. И было тихо.

Платон повел его на третий этаж дома по крутой узкой лесенке с витыми перилами. Потом Крячко оказался в маленькой спальне, выкрашенной в мягкие голубые тона, и Платон, объяснив, где находится душ и туалет, пожелал ему спокойной ночи.

Можно было только восхищаться таким сервисом, если бы не одно обстоятельство – уходя, Платон запер Крячко на ключ. Впрочем, чего-то подобного Стас ожидал и не слишком расстроился. Настроение ему не испортили даже тонкие стальные решетки на окнах, которые он вначале не заметил, но которые тем не менее присутствовали и исключали всякую мысль о побеге. Удостоверившись в этом, Крячко преспокойно завалился спать, рассудив, что утро вечера мудренее.

Будить его почему-то не стали, и он впервые за много лет проспал до десяти часов утра. Пробудившись и сладко потягиваясь в кровати, Крячко с черным юмором подумал, что лучшего курорта он ни разу в жизни не встречал. «Если дело пойдет так и дальше, – размышлял он, – я наверняка разъемся и заплыву жиром. Свиней всегда откармливают, прежде чем вести на бойню».

Все-таки он решил не перебарщивать. Встал, заправил кровать, принял душ и, обнаружив в ванной бритвенные принадлежности, уничтожил трехдневную щетину. Как ни странно, у него опять разыгрался аппетит. Однако никто не звал его завтракать, дверь по-прежнему была заперта на ключ, и в ожидании перемен Крячко принялся рассматривать в окно местность.

При дневном свете стало ясно, что он находится в какой-то усадьбе, отгороженной от внешнего мира приличной высоты забором. Ему даже показалось, что поверх забора тянется какая-то подозрительная проволочка. Но это было уже не столь важно – и без проволочки перемахнуть такой забор было непосильной задачей.

Территория внутри забора поражала чистотой и законченностью. Художественно разбитые клумбы не теряли своей красоты даже сейчас, когда осенние цветы уже увядали. Аккуратно подстриженные деревья напоминали о вылизанных английских пейзажах, которые Крячко до сих пор видел только на коробках чая «Ахмад». Асфальтовые дорожки, пересекавшие двор, были гладкими, как стекло. Подсобные постройки выглядели естественным дополнением зеленых насаждений – видимо, здесь потрудился очень хороший архитектор-дизайнер. Или кого там еще приглашают нынче богачи?

«Интересно, как же выглядит сама хата? – подумал Крячко. – В темноте я ее толком не рассмотрел. Наверное, что-то уникальное – не просто дом, а эдакое родовое гнездо. В конце концов, говорят, все миллионеры были сначала разбойниками… И уже потом стали уважаемыми людьми. Только извини, друг, я буду очень стараться, чтобы это потом не наступило…»

Кого он называл «другом», Крячко пока представлял смутно, но для убедительности мысленно держал перед глазами каменно-спокойную физиономию Платона.

В таких случаях говорят: как в воду смотрел, потому что едва Крячко подумал о Платоне, как тот и появился. Он отпер дверь и шагнул через порог, уверенно, по-хозяйски, нисколько не сомневаясь, что имеет право входить везде без стука и без извинений. Впрочем, выглядел он вполне благожелательным и приветствовал Крячко с энтузиазмом.

– Вижу, ты уже начал отходить? – заметил он. – Побрился, марафет навел… Ну и правильно! Мужик не должен раскисать ни при каких обстоятельствах. Когда все будет позади, сам будешь смеяться над тем, как распускал нюни по пустякам. Вот закончим наши дела и поедешь к себе в Хабаровск – с легким сердцем и башлями в кармане. Будешь вспоминать свои московские приключения!.. А что? Главное – опыт, верно? Пока не попробуешь себя на излом, никогда не узнаешь, чего ты на самом деле стоишь. А ты, по-моему, мужик крепкий. Только пока ты себя еще не нашел. Но тебе повезло – скоро ты сам это поймешь.

– Кажется, я уже начинаю понимать, – ответил Крячко, делая глубокомысленное лицо. – Тут у вас… как бы это сказать – надежно, что ли…

В глазах Платона мелькнула какая-то странная искорка, но тут же потухла.

– Да, мой дом – моя крепость, – сказал он. – То есть ты не подумай, что я такой крутой парень. Это, конечно, не мой дом. Я еще не дорос до такого дома.

– А чей это дом? – простодушно спросил Крячко.

Платон усмехнулся.

– Ты спросонья, наверное, забыл, как мы тебя сюда везли? – заметил он. – Зачем тебе знать, чей это дом? Меньше знаешь – дольше живешь. Истина. Ну, ладно, хватит трепаться. Пойдем позавтракаем, а потом все подробно обсудим. Шары катаешь?

Крячко недоуменно посмотрел на него, но потом сообразил.

– Бильярд? – спросил он. – Не очень. Но сыграть можно.

– Ну вот и отлично. Пошли.

Крячко ожидал, что его опять отведут в тот маленький домик, где царила молчаливая женщина в кружевном воротничке. Но Платон привел его в уютную светлую столовую на первом этаже, где никого из прислуги не было. Однако стол уже был накрыт, и даже кофе разлит по чашкам.

Завтракали вдвоем. Платон ел, не торопясь, основательно, не отвлекаясь на разговоры. Крячко тоже помалкивал, посчитав, что излишнее любопытство сейчас может только повредить. Он рассеянно поглядывал в окно, надеясь увидеть что-нибудь важное, что сможет подсказать ему координаты этого места. Но за окном, прикрытым створчатым жалюзи, лишь колыхались зеленые пятна листвы и неяркие солнечные блики – день сегодня был ветреный, и полнеба затянуто лениво ползущими облаками.

Закончив завтрак, Платон резко встал и задвинул стул, выжидающе поглядывая на Крячко. Тот спокойно допил кофе и поставил на стол чашку.

– Мы торопимся? – спросил он.

– Говорят, раньше сядешь – раньше выйдешь, – пошутил Платон. – А ты что – добавки хочешь?

– Нет, просто вкусная у вас тут жратва, – заметил Крячко. – Из-за стола бы не выходил.

– Я тебя понимаю, – раздвинул губы в улыбке Платон. – Но вообще-то мы не жрать сюда приехали.

– Это верно, – вздохнул Крячко и поднялся.

Платон провел его через коридор с высоким потолком, украшенный какими-то диковинными бронзовыми светильниками, открыл незаметную дверь в стене и выпустил на крыльцо. Судя по всему, это было что-то вроде черного хода, потому что оказались они не со стороны фасада, как того ожидал Крячко, а совсем наоборот.