Виртуозный грабеж - Алексей Макеев

– Великая вещь – баня! – заявил Герман, весело посверкивая полоской белоснежных зубов. – И для здоровья полезно, и в бане никто не обращает на тебя внимания. Голые люди похожи друг на друга, как лягушата.

– А я вот сауну не люблю, – проворчал Алексей, красный от жара, как свежесваренный рак. – Я предпочитаю русскую. Пусть закопченную, пусть с низкими потолками, но русскую! Чтобы пар клубился! А это что – точно тебя в гриле подсушивают!

– А мне вообще не нравится, – жалобным голосом проговорил Пашка, который без конца прикладывал к голове вымоченное в холодной воде полотенце. – Гад ты все-таки, Гера! Сколько раз я тебя просил – назначать встречу в каком-нибудь человеческом месте! Мне тепло вредно, у меня от него в голове мутится. У меня и отец от инсульта скончался в сорок лет. Понимать надо!

– Да брось ты, Пашка! – продолжал смеяться Герман. – Внушил ты себе все! Закаляться надо! Как металл себя закалять – огнем и водой. Через боль, через жар, через не могу! Тогда проживешь сто лет.

– Да-а, а вот Володька и до сорока не дотянул, – упавшим голосом вдруг протянул Павел.

В сауне разом наступила мертвая тишина. Все трое помрачнели и отвернулись друг от друга. Первым снова заговорил Павел:

– И вообще нехорошо – на похороны не пошли, вечером в баню отправились… А он там в сырой земле… – Из его горла вырвалось что-то похожее на рыдание.

– Ладно, перестань ныть! – не выдержал Алексей. – Заладил – нехорошо, нехорошо!.. А теперь нам ждать хорошего нечего! Хорошее все в прошлом осталось. Теперь у нас как в игре: бей – беги! Нас бьют, а мы бежим. Так, что ли, Герман?

– Почти, – сердито сказал Герман. – Только с таким настроением нам даже и убежать не придется. У Пашки вон на морде написано, что он весь Уголовный кодекс нарушил и очень в этом раскаивается. Его первый же попавшийся мент арестует. Он не о своей печальной судьбе сейчас думает, а о том, что мы строем за мертвым по кладбищу не прошлись. Это его волнует! В то время как нас, может быть, вся Москва ищет…

– А ведь такую жизнь ты нам устроил, Герман! – спокойно сказал Алексей.

– Чего?! – с возмущением проговорил тот, бросая на товарища уничтожающий взгляд. – Только вот этого не надо! Когда все шло гладко, ни один не жаловался. А теперь, оказывается, я во всем виноват! Сбил хороших мальчиков с пути истинного!

– Да не в этом дело! – с досадой сказал Алексей. – Говорил я тебе, не лезь на рожон! А ты мне что отвечал – знаю я этих жирных олухов, ни у одного мозги не работают, все проглотят, что им преподнесут… Вот что ты отвечал! А на деле вышло как раз по-моему. Скажи спасибо, что тебя в лицо никто толком не знает, а то давно бы лежали мы все мордой в пол.

– Да, не все я учел, – неожиданно легко согласился Герман. – Не просек, как говорится, поляну. Но ведь не все плохо, мужики! Кое-что на черный день мы себе припасли. Только в последний раз взяли без малого двести тысяч!

– Неужели там было так много? – округлил глаза Павел, на минуту забывая о своих печалях.

– Да разве это много? – махнул рукой Герман. – У меня планы были наполеоновские! Вот раскрутились бы мы немного, а там рванули на модные курорты… На Кипр, в Италию, во Флориду… Вот где деньги рекой льются! Вот где жирных котов на бабки разводить!

– Фантазии! В той же Флориде полиция – звери, – сказал Алексей. – Камеры наблюдения там на каждом шагу. Загребут в два счета и дадут два пожизненных, как это у них принято. Нет, не хочу!

– Да теперь ничего и не выйдет, – сказал Герман. – Не та конъюнктура. Я для чего вас собрал сегодня? Надо срочно решать, как следы замести. Володькина девка молчать не станет – я это сегодня точно понял. Не убивать же ее! Все-таки мы благородные разбойники, не отморозки какие-нибудь… – Он пытливо вгляделся в распаренные лица товарищей и неожиданно добавил: – Или, может, у кого имеется другое мнение?