Костры иллюзий - Евгения Михайлова

Возвращаясь в Москву от Никитина, Сергей набрал номер Виктории. Он уже научился ловить ход ее мыслей, они же ее мучения на расстоянии. Вика – очень обучаемый человек, она легко освоила путь от причин к следствиям, стала ориентироваться в криминалистическом анализе, строить относительно логичные версии. Она, конечно, уже знает о гибели Высоцкой и Осипова, все связала с Алексеем и тоже могла подумать о таком мстителе, как Никитин. Когда был убит внук Вадима, Вика горевала, наверное, не меньше, чем сам Никитин. В каком же страхе и смятении Виктория находится сейчас!.. Она ведь так полагалась на силу, убежденность и здравый смыл продюсера и друга мужа, который уверенно начал поиск, чтобы завершить его полным результатом, пусть даже неутешительным. Сергею захотелось успокоить Викторию хотя бы тем, что Никитин не причастен к убийствам.

Виктория ответила странным, растерянным голосом. Фразу из нескольких слов по поводу Вадима сразу поняла и почти виновато произнесла:

– Я бы даже тебе не призналась, что подумала о Никитине. И дело только в том, что привыкла постоянно ждать чего-то ужасного. Я знаю Вадима не так хорошо, как ты. Могу судить только по поступкам и твоему мнению о нем. А когда прочитала о смерти Осипова, просто был шок. Умом понимаю, что такой сильный и умный человек не может, не должен так откровенно, таким бандитским способом мстить самому злейшему врагу… Но в такой чудовищной ситуации… Кто может знать, как поведет себя человек, который имеет достаточно сил и власти, чтобы отобрать жизнь убийцы родного, невинного ребенка. Спасибо тебе, что прояснил.

– Да я и сам, если честно, немного испугался. Именно потому, что невозможно себе представить, каким может стать поступок человека, доведенного до крайности. Но если рассуждать здраво и логично, без примеси личных антипатий и предпочтений, то налицо тысячи раз доказанная закономерность. Власть, которая дает возможность расправ и убийств, требуется только ущербным отморозкам – садистам. Это все, к чему они стремятся практически с рождения. С того момента, когда ощутили собственное убожество, отличие от человеческой нормы, всеобщее презрение и отторжение. Только они ненавидят все живое лишь из-за сознания собственного уродства. Их стремление к власти – всегда жажда унижать, калечить и убивать любого, кто больше похож на человека, чем они. Таких много. Вот и сбиваются они в стаи, окружают себя головорезами и людоедами. Полноценному, умному человеку вся его сила нужна не для власти над кем-то, а для защиты нормальных людей от уродов. Вот и вся разница. Такой урок нам сегодня дал Никитин. И да, он напомнил мне одну истину. Когда странным образом погибает один убийца – ищи поблизости такого же.

Виктория молча слушала, и даже по ее дыханию было понятно, какое она испытала облегчение. Но с ней было что-то не так.

– У тебя все в порядке? – спросил Сергей.

– У меня без изменений, – ответила она. – Было. Сейчас кое-что произошло. Пока не могу говорить, ко мне едут. Я перезвоню позже.

Икс, он же Иванов

Лена приехала в квартиру Владимира без конкретной, осознанной цели. Просто ее второй день мучило странное чувство, будто она что-то пропустила, не заметила, не сумела понять. То, что отталкивал ее нелюбопытный и эгоистичный разум, на что не хотелось тратить внимание и усилия. Все же было в порядке до поры, никаких провалов, ухабов и острых камней под ногами. И вдруг Лена застыла на пустой и холодной плоскости одной задачи, в которой есть только неизвестные. Ей казалось, что она перестала узнавать даже самых близких людей. Она и себя больше не узнавала. От всего ее насыщенного, полноценного существования уцелела лишь потребность прорываться к свету и в любой момент отвечать без запинки, сколько будет дважды два. Пока это точно не четыре, да и света нет и в помине. Лена бессознательно чувствовала, что первый, пусть даже самый маленький ответ она может найти именно тут, в уютной обители своей неформальной семьи, где с самого начала были так тщательно определены и разложены по полочкам одни достоинства их союза. Они настолько упрощены, даже примитивны, что нелепо было предполагать даже в бреду наличие какого-то другого смысла, двойного дна. В отношениях Лены и Владимира все решал взаимный комфорт, состоящий из простых и важных мелочей, которые они оба отобрали и одобрили по умолчанию. С какого момента это убежище покоя и отдыха стало казаться легким и красивым мостиком над черной пучиной? Это трудно определить. Возможно, с тех пор, когда все остальные места и маршруты Лены превратились в обители горя и дороги потерь. Или с той минуты, когда в эту квартиру вошла как настоящая хозяйка милая и сладкая Зинаида, знающая ответы на все вопросы, даже те, которые Лена ей не задавала.

В квартире Лена сначала взяла телефон, чтобы позвонить Владимиру и сказать, что она приехала, но сразу передумала. Вряд ли она задержится тут надолго. Просто подумает, что-то посмотрит, отдохнет и поедет к себе или по делам.

Она сразу прошла в кабинет Гришина. Легко нашла ту невидимую кнопку, которая сдвинула в сторону картину «Красный платок» и любезно открыла вид на сейф. Теперь надо угадать код. Лена подумала об этом по-деловому, без малейших угрызений совести. Какое-то время набирала комбинации из своего имени, имени Зинаиды, года рождения самого Владимира и даже номера его машины. Это была его привычная схема – упрощенные коды и пароли, чтобы не мучиться с записыванием и запоминанием. Но все было глухо. Лена почти отчаялась, но тут вспомнила один эпизод. Владимир был очень занят большой работой, а ему срочно понадобился очередной справочный сайт. И он попросил Лену зарегистрировать его там. Лена начала регистрацию на его компе, потом попросила:

– Володя, придумай пароль, а то потом без меня не сможешь войти.

– А я их и не придумываю. Всегда набираю один из двух, такой не забудешь. Или семь единиц и VG или семь семерок и GV. Кстати, такие коды реже всего взламывают: никто не думает, что бывают такие лохи.

Они тогда вместе весело смеялись по поводу его виртуальной наивной хитрости… Но ведь получилось сейчас! Сработал код с семерками.

Лена доставала папки с какими-то официальными бумагами, на которых были печати и подписи. Какие-то счета,