Дублер - Анна Кейв

– Собирайся, мы с отцом будем ждать тебя на крыльце, – сухо шикнула мама, стараясь, чтобы её голос не раздался гулким эхом в пустом коридоре. Она грозно сощурилась и добавила: – И без глупостей. Иначе я тебя при всей школе выволоку за шкирку. До кучи ещё и твою психичку пинком под зад выпровожу, чтоб не забивала детям головы всякой дурью.

Сжав губы и склонив голову, Рената резко развернулась и поспешила к лестнице, оставляя родителей позади. Бежать ей было некуда. Просить защиты у директора или Алины Рустамовны тоже казалось бессмысленным. Рената понимала только одно: если разговор с психологом привёл к такому исходу, то бороться сейчас с родителями – всё равно что воевать с ветряными мельницами. Только пустая трата сил.

Домой они ехали в полном молчании. Рената молила о том, чтобы машина как можно дольше не заезжала во двор, но это было невозможно – школа находилась всего в пятистах метрах от их дома. Как только Кизнеры переступили порог квартиры, мама вспылила:

– Дорогая моя, ты хоть представляешь, какой стыд я испытала, стоя перед этой соплёй?! Как ты вообще додумалась до того, чтобы пожаловаться на собственных родителей психологу?!

Рената молча повесила куртку в шкаф и принялась расстёгивать ботинки.

– Эльвира, только не перегибай палку, я прошу тебя, – раздался над головой Ренаты голос папы. – Мне нужно отъехать по делам, уже весь телефон оборвали…

Мама перебила его:

– Ну конечно, Рома, конечно, поезжай по делам! Скинь всё на меня, я уже привыкла! Твоя дочь нам нож в спину воткнула, а у тебя только одно на уме – работа.

Аккуратно поставив ботинки, Рената выпрямилась и смерила отца разочарованным и одновременно с этим осуждающим взглядом. Она доверилась ему в деликатном вопросе, хотела заручиться поддержкой и вместе с ним повлиять на маму. А вместо этого… Это не она воткнула нож в спину, а получила его сама.

Папа поморщился:

– Всё, я уехал. Разберитесь со всем до моего возвращения, я не хочу приехать домой и снова застать… драку. Вот уж не думал, что доживу до того, чтобы разнимать жену и взрослую дочь. Мальчишки, и те ведут себя благоразумнее.

Когда за отцом захлопнулась дверь и в квартире повисла напряжённая тишина, Рената устало села на пуф прямо в прихожей. Она остановила отстранённый взгляд на паркете, изучая его рельеф.

– Молчишь?! Нечего сказать, да?! – вскрикнула мама. – Рената, вот чего тебе не хватает, скажи мне?! Ты живёшь как белоручка в замке, у тебя всё есть, а ты для этого даже палец о палец не ударила! И всё тебе мало, родители у тебя плохие, мать у тебя вообще ненормальная! – всплеснула руками родительница, звонко шлёпнув себя по крупным бёдрам. – Это ещё хорошо, что отец сразу показал мне сообщение от этой… Алины Рустамовны. Мне никогда в жизни так стыдно не было! Ты что наговорила там?! Ты каких монстров из нас с отцом сделала?! Рената, вот скажи мне, я тебе что, враг? Я, может, тебе говно на палочке предлагаю, говорю: «На, доченька, съешь!» Я же тебе только добра желаю! Я всё ради тебя делаю, я живу ради тебя!

Мамин голос дрогнул на последних словах. Рената только горько усмехнулась:

– Ты только подтверждаешь слова психолога. Ты делаешь вид, какая ты заботливая, а на деле хочешь держать меня на привязи. Может, попросишь папу купить собаку? Она всегда будет лизать тебе руки за то, что живёт в тепле и имеет еду в миске. Этого же ты от меня хочешь?

Задохнувшись от негодования, мама начала хватать ртом воздух и театрально оседать на скамью с полкой для обуви. Когда родительница схватилась за сердце, Рената припомнила, что говорила Алина Рустамовна: «Её тревога может доходить даже до ухудшения физического состояния – болей в сердце, нехватки воздуха и прочего. …в некоторых случаях она может симулировать симптомы, чтобы манипулировать тобой».

Равнодушно скользнув по матери взглядом, девушка саркастично выгнула бровь:

– «Скорую» вызвать?

– От тебя стакана воды не дождёшься, – охнула мама, вкладывая в голос как можно больше драматизма. – Будешь смотреть и радоваться, как мать умирает.

– Какая проницательность! – едко подметила Рената.

Осознав, что спектакль умирающего лебедя не возымел должного успеха, мама выпрямила спину, а лицо её посуровело:

– Какая же ты глупая, Рената. Думаешь, нажаловалась психологу, и я сразу стану поощрять все твои гулянки с парнями, закрою глаза на то, где и с кем ты шляешься? Да? А вот не вышло, дорогая моя, не вышло. Не хватало мне ещё, чтобы всякие соплячки меня отчитывали и позорили. Твоя психичка попробовала запугать нас с отцом опекой, но я быстро закрыла ей рот. Я же тебе говорила, что с тобой дружат только из-за денег. Говорила? Так вот твоя Алина Рустамовна сразу забыла обо всех твоих жалобах, когда увидела конверт с «материальной помощью для начинающего молодого специалиста». Денег там было достаточно, чтобы уйти из школы и открыть где-нибудь кабинет частного психолога.

Рената, не веря, свела брови к переносице. Алина Рустамовна не могла продать её. Она обещала помочь и сдержала бы своё слово. Девушка знала, что могло стать препятствием: угрозы и запугивания со стороны матери. Она сомневалась, что папа в этом участвовал. Он, как всегда, просто маячил где-то рядом и со всем соглашался, лишь бы не принимать участия в конфликте.

Мама продолжила:

– Запомни, моя дорогая, всё в этой жизни упирается в деньги. Ты можешь лично позвонить в органы опеки и наябедничать, какая у тебя плохая мать. Приедут они, увидят хоромы, в которых ты живёшь, твою шкатулку, полную золотых украшений, шкаф, ломящийся от одежды, которую ты надеваешь всего по два-три раза. Они увидят, какой у тебя дорогой телефон, часы на руке последней модели. И знаешь, что они скажут тебе? Что ты просто зажралась, дорогая моя. А любые их претензии и непрошеные советы, как нам с отцом тебя воспитывать, отпадут сразу, как только они увидят конверты с «материальной помощью».

Стиснув челюсти, Рената с ненавистью процедила:

– Я тебе не верю.

Родительница ехидно хмыкнула:

– А мне всё равно, веришь ты или нет. В школе ты больше не появишься, с новой четверти ты будешь на домашнем обучении.

Опешив, Рената замотала головой, хватаясь за спасительную соломинку:

– Эта четверть ещё не закончилась. У нас сейчас контрольные, самостоятельные, лабораторные… Ты не можешь не пускать меня