Искатель, 2008 № 02 - Журнал «Искатель»

Вот взрыв на Ленинградском шоссе — это да! Журналисты и здесь успели побывать и, соответственно, сляпали сюжетец. Были показаны: кошмарный затор на «Ленинградке», остатки развороченного джипа, открытый чемоданчик эксперта криминалиста и толпа зевак.

Закадровый голос вещал о «чеченском следе» и бессилии властей. В свою очередь милицейский чиновник в фуражке с высокой тульей просил не торопиться с выводами, так как пока нет доказательств того, что в этой машине перевозилась взрывчатка, предназначенная для совершения теракта. Разумеется, «террористическую» версию следствие будет рассматривать, но ею не ограничится.

Журналисты не преминули поинтересоваться мнением о случившемся у людей, во множестве собравшихся вокруг места взрыва. И тут Матвея ждал сюрприз.

Сначала один, а потом еще один.

В гуще народа он разглядел Гадюку Вторую. Та стояла в окружении широкоплечих парней с самым угрюмым выражением на физиономиях — в смысле, у всех троих оно было мрачнее некуда. «Был маячок в телефоне, был», — подумал Матвей и тут чуть в стороне от бандитов увидел Ухова! Полковник, одетый в невидное гражданское и потому выглядевший, как все, скромно и безыскусно, смотрел в объектив камеры, а Быстрову казалось — прямо ему в глаза.

Выглядел начальник «семерки» так себе — гримасничал: рот кривится, лицо подергивается тиком. Нет, сообразил Матвей, нервное расстройство тут ни при чем. Николай Семенович подмигивал! Кому? Да ему же, ему, специальному агенту Быстрову. А вот как бы нечаянно приложил палец к губам. Потом, будто в задумчивости, поднял руки, свел ладони и принялся постукивать кончиками указательных пальцев.

Стоп! Пошла заставка.

Матвей выдохнул и задумался: как полковник узнал, что взрыв на Ленинградке связан с его сотрудником? Значит, узнал как-то и поспешил на место происшествия. А почему Ухов уверен, что попадет в кадр и что Быстров увидит его? Хотя с первым понятно: Ухов не последний парень на деревне, попросил телевизионщиков, сославшись на оперативную задачу, и те под козырек. А что касается Матвея... Уверенности, что Быстров увидит сюжет, у Николая Семеновича нет и быть не может, а вот надежда есть.

Теперь о другом. Что хотел передать ему отец, о чем предупредить? Ну, палец у губ — это элементарно: ему не звонить, в «конторе», дома и на конспиративных квартирах не появляться — «крот» не дремлет! Быстров поздравил себя: он поступил правильно. Но что означает постукивание пальцев? По-видимому, это призыв идти на контакт с Динозавром. Если он не ошибается в толковании жеста, то может снова поздравить себя, поскольку напутствие Ухова и его собственное горячее желание полностью совпадали.

— Что новенького в ящике? — спросила девушка, появляясь в комнате. Она была в спортивном трикотажном костюмчике, который ей очень шел.

— Все старенькое. «Чероки» вот показывали.

— Жаль, не видела. Есть хотите?

— Да мы вроде...

— Это была разминка. Пока приготовлю, десять раз успеете проголодаться. Как зуб?

— Не беспокоит.

— Тогда я на кухню, а вы отдыхайте.

Лисичкина выпорхнула из комнаты, а спецагент, не вняв ее совету, занялся делом, а именно — осмотром верного «лилипута». Много времени это не заняло, так что ему волей-неволей пришлось опять впериться в телевизор. Показывали какую-то муру, но он терпел.

Прошло полчаса, прежде чем Марина позвала его ужинать. Волосы она заплела в косу. Такой, «в косе», она нравилась Матвею еще больше.

Потом был сытный ужин, были и долгие разговоры. О разном. Будто сговорившись, насущное они оставили на потом.

Быстров рассказал о своей маме, как умело та благоустраивает дачу, на которой с каждым годом проводит все больше времени. Кончится тем, что она и вовсе предпочтет сельскую пастораль московским каменным джунглям. Вот выйдет на пенсию, доведет до выпускного вечера очередной класс — и предпочтет.

Марина рассказала о своих родителях. С ними она разменялась несколько лет назад, когда была на пороге замужества. Но свадьба расстроилась, и она осталась одна в двухкомнатной квартирке.

— Он оказался... нет, не подлецом, просто мелкой душонкой.

У Быстрова душа была широкая, хотя о ее глубине не ему судить. И опять-таки, будучи человеком воспитанным, в чем Матвей мог поспорить с Лисичкиной, он не стал выпытывать подробности ее несостоявшегося брака.

Поговорили о книгах, кино, истории, чуть-чуть о политике, а после неловкой паузы, когда люди говорят либо «милиционер родился», либо «ангел пролетел», вернулись к Динозавру.

И едва не поругались.

Матвей изложил свой план, предварительно дозированно поведав, что ему стало известно благодаря досье полковника Ухова. Основная идея состояла в том, чтобы посетить подземное царство Ивана Петровича Сидорова, пошустрить в шкафах, просмотреть файлы компьютеров, и уже потом, вооруженный некими знаниями, а также чем-нибудь повесомее «лилипута», он наведается к Сидорову для доверительной беседы. В том случае, если получить уличающие данные не удастся, применить к Динозавру методы устрашения и силового воздействия. Примерно так: колись, паскуда, сдавай свою «китайскую империю», выкладывай — где, что, как. И под сурдинку: а что, уважаемый, вы скрываете в контейнерах, которые ваши прихлебатели по пятницам забирают из стоматологических поликлиник? Так, примерно. Что и говорить, хилый был план, никакой.

Выслушав Быстрова, девушка заявила, что отправится с ним. Все возражения она отметала с грациозной леностью. Наконец, утомившись, использовала последний аргумент:

— Вам основной вход в лабиринт нужен, так? Без меня вам его не найти.

— Вы мне расскажете.

— И не подумаю.

— Найду!

— Ищите и обрящете.

После этого Матвей был вынужден предложить компромисс. Марина сопровождает его до улицы Гамалеи, но под землю не спускается, ждет его возвращения на поверхности.

— Я согласна.

За окном стемнело. Быстров видел, что глаза девушки начинают слипаться.

— А не пора ли на боковую? — спросил он.

— Пора.

Марина постелила Быстрову в гостиной и пожелала спокойной ночи. Следующий час Матвей ворочался, раздирая ногтями кожу и воюя с комарами. Но больше насекомых его беспокоило другое. Он оказался в щекотливом положении! Большинство мужиков на его месте не преминули бы поскрестись в дверь комнаты девушки. Вдруг откроется? А если не поскрестись, будет ли это прилично? Не заподозрят ли его в мужской немощи? Не обидит ли он своим бездействием даму, указав на слабость ее чар? «Нет, — приструнил себя Быстров, — не тот Марина человек». Какой именно она человек, Матвей сформулировать не успел, потому что уснул.

Однако справедливости ради надо отметить, что в последние перед отключкой мгновения Быстров о Марине не думал.

Он пытался сообразить, кто вздыхал в динамике так горестно, что даже в искаженном компьютерном виде это производило