Пешка в большой игре - Данил Корецкий

Кадровый сотрудник Центрального разведывательного управления США Роберт Смит действовал всегда под «крышей» журналиста. В нынешний свой визит он получил аккредитацию на международном симпозиуме политологов «Политическая стабильность в условиях государственных изменений в Восточной Европе».

На самом деле причиной его приезда стала публикация в солидной российской газете, перепечатанная рядом западных средств массовой информации и переданная радиостанцией «Немецкая волна». Содержание статьи и комментарии специалистов давали основания полагать, что впервые в открытой печати появился след тектонического оружия.

Несколько раз агенты сообщали, что в СССР довольно успешно ведется работа над сейсмической бомбой. Но конкретных фактов добыть не сумел никто. Косвенным подтверждением давней информации стал целый ряд «политических землетрясений», совпавший с распадом СССР и привлекший внимание аналитиков ведущих разведывательных служб мира.

Особую тревогу ЦРУ вызвали неожиданные замлетрясения в сейсмически спокойных районах США – Сан-Франциско и Лос-Анджелесе.

Смит провел на симпозиуме не более часа, потом высказал намерение немедленно передать репортаж об открытии и отправился в посольство, где встретился со вторым секретарем Джоном Джейсоном, который на самом деле являлся руководителем местной резидентуры, о чем, в соответствии с новым духом взаимоотношений между государствами и их разведками, была официально уведомлена российская сторона.

– Мы проверили этого парня со всех сторон. – Джейсон бросил перед коллегой довольно пухлое досье. – Похоже, он совершенно чист и наткнулся на это дело случайно. Думаю, ты можешь с ним встретиться. Вначале через агента, потом напрямую.

– А есть ли подходящий агент? – спросил Смит, просматривая досье с быстротой и внимательностью, выдающими наработанный навык.

Резидент замялся.

– Мы подготовили троих... На черную поверхность стола легли еще три досье.

Смит так же быстро просмотрел их и с сомнением покачал головой.

– Наш парень довольно замкнут, круг общения ограничен, новые знакомства практически не заводит. Как подвести к нему проститутку, крупье казино или бармена валютной гостиницы? Тут нужно совсем другое...

Он надолго задумался. В просторном офисе стояла почти полная тишина, лишь тонко звенели стекла, вибрируя в такт электронному лучу противоподслушивающей системы.

– А что с тем парнем из больницы? – наконец спросил разведчик.

Джейсон был профессионалом и знал, что услышит этот вопрос.

Еще одно досье легло на стопку предыдущих.

– Был арестован за спекуляцию валютой, осужден, провел в колонии четыре года...

– Если бы он работал на КГБ, то не оказался бы за решеткой. Они не дают своих людей в обиду, – перебил Смит.

– Скорей всего так.

– Он инженер, работал в конструкторском бюро, по образованию соответствует нашему парню...

– Пожалуй.

– Почему же ты достал его досье последним?

Резидент помолчал.

– Потому, что не верю в случайности. Он ведь случайно оказался в одной палате с тобой?

– Да, это написано во всех наших учебниках... Но ни один учебник не может предусмотреть все, что происходит в жизни. К тому же других вариантов у нас нет, – вслух размышлял Смит. – И в конце концов, чем мы рискуем? Мы же не доверяем ему государственные секреты Соединенных Штатов! Думаю, надо его использовать.

Джейсон пожал плечами.

– Давай. Я поручу подготовить вашу встречу.

Не веря в случайности, резидент ЦРУ был и прав, и не прав одновременно, ибо жизнь куда более диалектична, чем учебники диамата или тактики разведки.

Клячкин действительно не случайно оказался в одной палате со Смитом. Но в тюрьму он попал случайно, хотя в этой случайности тоже была изрядная доля закономерности.

В конце восьмидесятых монолит КГБ незаметно для окружающих начал трескаться изнутри. Всегда существовавшее, но тщательно скрываемое недовольство профессионалов сыска дилетантами из комсомольско-партийных органов, насаждаемыми на командные должности, в политуправление, кадровый аппарат и даже оперативно-следственные подразделения, начало прорываться наружу.

Одряхлевший партийный монстр корчился под стрелами требований департизации и невольно ослаблял мертвую хватку. Все чаще кадровые сотрудники на партсобраниях и оперативных совещаниях поднимали вопрос о некомпетентности партбоссов, начавших службу с подполковничьего, а иногда и еще более высокого звания, но не знающих разницы между конспиративной и явочной квартирой или между агентом и доверенным лицом. Шатающиеся кресла заставляли тех предпринимать, ответные шаги.

На высшем уровне управление системой профессионалов представлял Верлинов – единственный генерал и Герой труда, который выходил в снаряжении боевого пловца через торпедный аппарат лодки, лежащей на грунте в шестидесяти метрах под поверхностью моря. Его отношение к «героям» хамских разносов на партийных бюро разного ранга было вполне определенным.

Добраться до начальника самостоятельного отдела не так-то просто, начинать надо с подчиненных: даже могучее дерево клонится и падает, если подрублены корни. А ухватить опера проще всего через его агента – вот уж кто не имеет никакой официальной защиты.

Сеть была заброшена широко, и Асмодей угодил в нее в общем-то случайно: «хмырь с наглой рожей», который вел с ним вербовочную беседу в первом отделе, был сотрудником пятого, идеологического управления, пришедшим, как водится, из комсомола. Дерзкого фарцовщика он взял на заметку, а когда подошло время – организовал задержание «с поличным».

Тогда, как по заказу, «сгорели» несколько секретных сотрудников, и все они состояли на связи у оперативников одиннадцатого отдела. А любое преступление агента – ЧП для офицера, который обязан его воспитывать, повышать идейно-политический и моральный уровень. Значит, не справился, значит, нет требовательности к оперативному составу со стороны начальника, значит, надо делать оргвыводы, «укреплять руководство», что в переводе с партийного новояза обозначает: гнать такого начальника сраной метлой к нехорошей матери.

По большому счету, конечно, мелочи, но когда очень надо кого-то сожрать, то и мелочей хватает. Накопили их опытные в интригах аппаратчики и готовились уже вымести «нечистых» во главе с Верлиновым той самой метлой, но тут грянул август девяносто первого, и колесо завертелось в обратную сторону.