Невеста в облаках - Елена Ларина

– Да, спасибо, мне сказали.

– Как вы себя чувствуете?

– Ничего, спасибо.

– С делом я ознакомился. Вы вчера подписали показания, я знаю.

– Да, подписала.

– Это несколько меняет дело, потому что сперва вы подписывать отказывались – и это давало нам больше возможностей.

– Я не знала, что делать. Он – следователь – сказал «подпишите, что верно». Я подписала. Потому что это же я сама ему рассказала.

– Я читал ваши показания. Так все и было на самом деле?

– Простите, Валентин Александрович, а вы… Ну, вы меня спрашиваете – я понимаю, что вы наверняка обязаны… Но зачем мне вам еще что-то говорить? Там все написано – и я хочу, чтобы так оно и осталось.

– Вы боитесь, что я сообщу следователю то, что услышу от вас?

– Да.

– Я не имею права, вы же сами сказали, что знаете, что я обязан. Нет, я не сообщу, это не в моих интересах. Я обязан вас защищать, и мое дело в данном случае не установить истину, а найти наиболее приемлемую модель поведения для вас на следствии и на суде. Наиболее выгодную, вот и все. Вы можете не говорить мне правду, если не хотите, но я хотя бы знать должен: то, что вы мне сказали, правда или нет. На следствии вы можете давать показания по-прежнему.

Я глядела на него – немолодой усталый дядька, на нашего физика похож; физику у нас преподавал инженер с завода, его дочка в нашей школе училась – пошел на полставки после того, как на работе все остановилось, а у нас все равно физика не было. Ничего такой дядька, нормальный вроде. Мешки под глазами, спит мало. Давить на жалость, говорите… Давить я не очень умею, и сейчас пока как-то не получается.

– Нет, не правда. Я придумала это. Сама. Я знаю, что на правду не похоже, но что теперь поделаешь – просто уже менять ничего не хочу. Скажите, сколько за это полагается? Следователь сказал – пять лет.

– Могут и пять дать… Погодите переживать, это мы поглядим. Давайте сначала разберемся, что к чему. Вы знаете, кто меня нанял?

– Как нанял? Вы же государственный защитник.

– Нет, я частнопрактикующий адвокат, у меня подписан контракт на работу по этому делу. Так может быть, необязательно вы сами нанимаете адвоката – вам могут нанять его другие.

– Валера!

Я чуть было не крикнула это вслух – в самый последний момент удержалась. Все держать при себе, так меня научили. Я даже губу закусила, чтобы не произнести это имя. А вдруг он только этого и ждет – и поймет все. Вдруг он все-таки расскажет все следователю?

– А кто вас… нанял?

Я впилась ногтями в ладони. Старалась успокоить себя и убедить, что может быть разное. Первое – Валера. Конечно, это Валера! Второе – это может быть Андрей Сергеич, ребята и девочки – все вместе. Их Валера убедил, – наверняка это именно так и есть, уговорил скинуться, но ни в коем случае я не должна показывать, что думаю в первую очередь про него. Это может быть мама или тетя Зина – если кто-то им позвонил и они приехали. Тогда это Валера, конечно, Валера им позвонил! Но почему тогда мне не принесли передачу? Он мог сам договориться, по их поручению. Или, может быть, просто через какого-то третьего человека, через подставное лицо – но это он! Больше некому, а, главное, иначе и не могло быть! Я же знала, знала, что он меня спасет!

– Хельмут Забрисски.

Мне показалось, что у меня что-то со слухом.

– Почему вы так смотрите? Вы знаете этого человека?

Я молчала.

– Знаете или нет?

Кто такой Хельмут, дошло до меня не сразу – я вообще забыла о нем, ни разу не вспоминала. Главное, что я поняла, – это был не Валера. Потому что соединить Валеру с Хельмутом не удавалось уже никак.

– Он сказал мне, что вы его знаете, хотя и немного. Вы никогда не видели этого человека? Имя его хоть слышали? Ответьте, пожалуйста, мне это очень важно знать.

– Я его знаю.

– Откуда, если позволите?

– Он пассажир… Он летел нашим рейсом, забыл пакет…

– Такой же пакет?! Такой же, как тот, что нашли у вас?

– Нет, нет, что вы, совсем другой. Там были какие-то подарки, для бабушки. Забыл в аэропорту. И попросил меня найти и сохранить для него. Он у начальника смены лежал, можете у него спросить.

– Это хорошо. Это все, больше ничего мне не нужно знать про него?

– Да нет. Я просто не понимаю, почему… Я и видела-то его два раза. Нет, три раза – он летел обратно тем же рейсом, когда меня арестовали…

– Насколько я понимаю, он никуда не улетел.

– Он что, здесь?

– Нет, сейчас он уже в Германии. Но договор составлен, задаток выплачен, все оформлено, вы можете не сомневаться – ваше дело я доведу до конца при любом повороте событий. Если у меня будут какие-то проблемы, он будет отвечать по счетам сам.

– Но это же очень дорого…

– Послушайте, Регина, я не знаю, в каких вы отношениях с этим человеком, но сейчас, мне кажется, вам не стоит переживать из-за того, что он решил вам помочь. Есть конкретная задача – вытащить вас отсюда. Даже если вам потом придется решать вопрос с возвратом суммы, которую он на это потратит – как я понимаю, вас именно это заботит, – то вопрос этот встанет потом, и дай бог, чтобы вы могли решать его самостоятельно, то есть на воле. Или вас что-то дополнительно беспокоит из-за того, что он проявил к вам такой интерес? Он имеет отношение к сути дела? Скажите мне правду.

– Нет, к сути… К сути он не имеет. Он ничего не знал, да и я…

О, боже! Сейчас я опять проговорюсь!

– Он ничего не знал, я помогла ему с вещами, он потом пригласил меня в ресторан и просил когда-нибудь сходить с ним в театр. Это все, больше не было ничего. Я не понимаю, почему он так поступил. Я не просила его ни о чем и в самолете видела его на посадке всего минуту, а потом мне было не до того, я и забыла про то, что он в салоне сидит.

– Он сказал, что знает вас, что видел, как вас арестовали, сказал: то, что он знает о нашей системе правосудия, его настораживает, и просил меня выяснить, как обстоят у вас дела с правовой поддержкой, занимается ли кто-то вашим делом. Я выяснил по своим каналам. Как я понял, у вас в городе ни родных, ни близких нет, так? Поскольку вы до сих пор не встретились даже с государственным адвокатом, я высказал предположение, что с «правовой поддержкой», как он выразился, дело обстоит не лучшим образом. После этого он просил меня самого взяться за это дело. Это все, что знаю я – если, конечно, вам совсем нечего к этому добавить.

Абсурд полнейший. Зачем ему тратить деньги на меня? Мы же практически незнакомы. Значит, он прямо там, после обыска, сошел с самолета, вернулся обратно, не явился на работу, сорвал все свои планы…

Тут я вспомнила, как он говорил мне, что если его задержат на таможне, это обойдется ему слишком дорого. Странный немец. Ненормальный.