Фокусник - Сол Стейн

— Они только что вошли. — Юноша поднял телефонную трубку над головой. — Он хочет поговорить с моим отцом или матерью. Есть тут кто-нибудь?

Теренс и Джозефина переглянулись.

— Поговори ты, — сказал мистер Джафет и направился к лестнице.

Миссис Джафет выслушала тираду Кантора, извинилась и крикнула: «Теренс, возьми, пожалуйста, трубку».

— Кто это?

— Прокурор.

— Хорошо. Попроси его подождать.

Мистер Джафет протирал подмышки влажной губкой, когда его жена заглянула в ванную.

— Он извинялся за беспокойство.

Мистер Джафет обтерся полотенцем, надел чистую рубашку и подошел ко второму телефонному аппарату, стоявшему на столике в спальне.

— Извините, что заставил вас ждать, — сказал он.

Перерыв, объявленный судьей, дал возможность Кантору прийти в себя и влил в него новые силы.

— Я не хотел расстраивать вашу жену, но я бьюсь с Эдом уже добрых пятнадцать минут. Вы сможете привезти его в Уайт-Плейнс к двум часам? Я попробую устроить совещание в кабинете судьи.

— Мы еще не ели. А в чем дело?

— Я думал, вы знаете.

— О чем?

— Ваш сын отказывается давать показания.

Последовала короткая пауза.

— Разумеется, — продолжал Кантор, — мы можем вызвать его повесткой, но это произведет отрицательное впечатление на членов жюри.

— Мы приедем.

— Поднимайтесь прямо в кабинет судьи Брамбейчера. На четвертый этаж.

Мистер Джафет быстро сбежал по ступенькам.

— Джозефина, дай нам что-нибудь перекусить. Эд, мы едем в Уайт-Плейнс.

— Папа, я не собираюсь менять свое решение.

— А я не собираюсь принуждать тебя идти против воли.

— Правда?

— Да.

Пока мистер Джафет выпил один стакан молока, Эд справился с двумя да еще умял три пирожка.

— Я не понимаю, как тебе это удалось, — удивилась миссис Джафет.

— Папа, я слышал, сегодня ты был в ударе.

— От кого?

По губам миссис Джафет пробежала слабая улыбка, когда она смотрела на своих мужчин, поправлявших галстуки перед зеркалом.

* * *

Судья Брамбейчер, Кантор, Томасси и стенографистка уже ждали их в кабинете. Судья разрешил остаться и миссис Джафет.

— Мистер Кантор и мистер Томасси хотят, чтобы Эдвард дал показания, — сказал судья, когда все сели за большой стол. — Я не спрашивал, намерены ли они вызвать его повесткой, если он откажется давать показания добровольно, но думаю, что подпишу такую повестку, так как Эдвард единственный очевидец того, что произошло в его палате в больнице. — Он взглянул на Эда Джафета: — Ну?

Кабинет судьи, отделанный темным деревом, поневоле внушал уважение. В кругу взрослых Эд чувствовал себя неуютно.

— Я много думал об этом. И не хочу давать показания.

— Я понимаю, что вы недавно выписались из больницы, — улыбнулся судья. — Вам сейчас нелегко. Мы постараемся, чтобы допрос не занял много времени. Вам надо лишь рассказать под присягой о том, что случилось у школы после танцев и в больнице. Можно сказать лишь несколько слов.

— Ваша честь, — вмешался Кантор, — обвинению желательно, чтобы этот молодой человек рассказал об обоих происшествиях в мельчайших подробностях.

— Я пытаюсь помочь вам получить свидетеля, — раздраженно сказал судья. — А вы все усложняете. Мистер Томасси, полагаю, у вас будут вопросы к свидетелю?

— Да, ваша честь.

— Но вы не будете испытывать наше терпение?

— Ваша честь, я не хочу связывать себе руки обещаниями, данными в этом кабинете. Если этот юноша не будет давать показания добровольно, прокурор или я потребуем его вызова в суд. И чем скорее он это поймет, тем лучше.

— Извините, я не хотел причинять вам столько хлопот, — сказал Эд. — Но для себя я уже все решил.

Судья Брамбейчер встал, обошел стол и положил руку на плечо Эдварда Джафета.

— Молодой человек, позвольте мне объяснить вам, что такое свидетельские показания. Ваш отец — учитель. Давать свидетельские показания — значит учить, сообщать новое, рассказывать о том, что произошло, восстанавливать истинную картину событий, возможно известную только вам, очевидцу, чтобы другие — судья, члены жюри присяжных — могли разобраться в происшедшем. В этом нет ничего плохого, не так ли?

— Нет, сэр.

— Вот и хорошо. Вы будете давать показания?

— Нет, сэр.

Судья вернулся на свое место.

— Молодой человек, поймите, пожалуйста, что в случае необходимости вас вызовут в суд повесткой, а если вы и тогда откажетесь давать показания, мне придется расценить ваши действия как оскорбление суда.

Миссис Джафет хотела что-то сказать, но судья остановил ее, приложив палец к губам, ожидая ответа Эда.

— Сэр, я и не думал оскорблять суд. Я давал показания в другом суде, в Оссининге. Я не разбираюсь в юридических ухищрениях, протестах и тому подобном. Но я не хочу больше участвовать в этой игре.

— Мистер Джафет, — обратился судья к отцу Эда, — не хотите ли вы поговорить с сыном наедине и разъяснить ему серьезность проблемы, не имеющей никакого отношения к игре?

— Я думаю, он…

— Я осознаю всю серьезность проблемы, — прервал его Эд. — В конце концов, меня чуть не задушили.

Терпение судьи Брамбейчера начало иссякать.

— Вы обо всем рассказали полиции. Почему же не повторить то же самое в суде? Если присяжные услышат ваш рассказ, они смогут принять более объективное решение.

— Сэр, я знаю, что произойдет, если я буду давать показания.

— Что же?

— Один из этих джентльменов будет задавать мне вопросы, чтобы доказать, что Урек душил меня, другой — что не душил или душил, не сознавая, что делает. Я знаю, что он хотел задушить меня и при этом полностью отдавал отчет в своих действиях. Я просто не хочу участвовать в этом спектакле, не имеющем ничего общего с…

— Мистер и миссис Джафет, — прервал его судья, — пожалуйста, пройдите с Эдвардом в зал суда. Я хочу обсудить этот вопрос без вас. Джентльмены, — сказал он, как только за Джафетами закрылась дверь, — я огорчен так же, как и вы, хотя и по другой причине. Кантор, вы не хотите, чтобы он сегодня давал показания. Таким отношением он поставит крест на обвинительном приговоре. А вы, Томасси, и не хотели, чтобы он давал показания. Так что придется обойтись без его помощи.