Это месть, детка! - Владимир Колычев

– Не знаю, он не говорил.

– А он должен был сказать, если бы с ним такое приключилось? – с усмешкой осведомился Зиньков.

– Нет, наверное. Просто когда похищают, какие-то условия выдвигают.

– Он мог уйти к своей любовнице?

– У него не было любовницы. Да и жены.

– Почему?

– Как бы вам это сказать?.. – Секретарша отвела глазки в сторону.

– Так и говорите.

– У него было серьезное ранение. Вот на этой почве. В общем, не может он с женщинами.

– А как мне поговорить с заместителем Ильи Савельевича?

Похмельный синдром – отличный повод задуматься о здоровом образе жизни, но не особо устойчивый. Сколько раз Артем давал себе обещание не нажираться, а воз и ныне там. Он опять оказался в этом возу, вернее сказать, в квартире с рисованным небом и облаками на потолке. Парень снова продрал глаза в квартире у Василисы и не знал, как сюда попал.

Все началось с проститутки, которую он оприходовал в своем фургоне. В памяти смутно отсвечивала череда ночных и даже дневных событий, но сложить их в цельную картину мешал туман, клубившийся в голове. Откуда-то издалека выплывали лица Василисы и Маринки. Вчера он, кажется, разговаривал с ними. И не только.

Да, конечно, что-то у них было. Иначе Василиса не лежала бы сейчас справа от него, а Маринка слева. Или наоборот?

Артем обессиленно закрыл глаза, откинул правую руку в сторону, нащупал чье-то плечо. Интересно, сможет ли он определить на ощупь, где Василиса, а где Маринка?.. Но разве у Василисы плечо волосатое? Да и у Марины такого не может быть!

Артем как ошпаренный вскочил с постели, на ходу распахивая глаза. Он поднялся, развернулся и ошалел. На одной стороне постели лежал Никита, а на другой – тот самый парень, которого Артем однажды видел в стрингах и с женским париком. На этот раз он был в боксерах и майке. Волосы Артема вмиг вздыбились точно так же, как на клоунском парике.

Василису он нашел в соседней комнате. Она спала в обнимку с Маринкой. Справа от них на кровати пустовало место. Там Артем нашел свою рубашку. Возможно, именно здесь он и отрубился, а потом по пьяному забытью переместился в комнату к парням. А вдруг?..

Артем зажмурился, стиснул зубы, схватил рубашку и бросился прочь из комнаты. Он не желал искать ответ на злой вопрос.

Михаил Антонович казался скальной глыбой в штормовом море. Он сидел в своем кресле как гранитный монолит, о который, как волны о пирс, разбивались все вопросы майора.

– Откуда я знаю, куда делся Трезубов? – На следователя он смотрел как на комара, которого мог с легкостью прихлопнуть.

Егор Валентинович с трудом пробился к нему в кабинет. Телохранители не имели права обыскивать его, но, увы, он не смог им этого объяснить. Следователя обшмонали сперва на одном посту, потом на другом. Еще в приемной пришлось почти час прождать.

– Он исчез в то время, когда я допрашивал вашу жену.

– И что?

Матвеев сидел в кресле, скрестив на животе руки. За все то время, что длился разговор, он ни разу не положил ладони на стол.

– Вы знаете, что я допрашивал вашу жену?

– Знаю.

– Вы знаете, что ваша жена встречалась с Трезубовым на следующий день после того, как произошло покушение на вас?

– Да, знаю.

– Она сама вам рассказала об этом?

– У нас нет секретов друг от друга.

– Ваша жена грешила на Трезубова. Видимо, у нее были основания считать, что тот искал вашей смерти.

– Да, Трезубов пытался шантажировать мою жену. Она уступает ему, или же он убивает меня.

– В каком смысле уступает?

– Она ему не уступила, – с непроницаемым выражением лица сказал Матвеев.

– Вы в этом уверены?

Михаил Антонович выразительно промолчал и так же красноречиво посмотрел на дверь. Одно его слово, и Зинькова выставят отсюда. На допрос в управление он не приедет, а пришлет своего адвоката. Законных оснований для того, чтобы обеспечить явку, у Егора Валентиновича не имелось. Кроме предположений о том, что Матвеев похитил Трезубова, у него ничего не было.

– Вы давно его знаете?

– Виделись однажды. Давным-давно.

Открылась дверь, и в кабинет вошла секретарша. Она поставила перед Зиньковым чашечку с кофе. Такую же подала и Матвееву, но тот этого как будто не заметил. Руку на стол выложил, но пальцами при этом его не коснулся.

В принципе, ничего такого в этом не было, но почему на столе нет глянца? Чистая поверхность блестит на солнечном свету. Вроде бы ровная, без шероховатостей, но вряд ли на ней останутся отпечатки пальцев.

– При каких обстоятельствах виделись? – спросил Зиньков, взял чашку, сделал глоток.

Чашка также странная. И гладкая она, и блестит, но есть подозрение, что на ней тоже не будет никаких пальчиков. Егор Валентинович едва удержался от искушения осмотреть чашечку на свету.

– Трезубов был парнем моей девушки.

– Марты?

– Да, тогда она не была моей женой.

– Чем закончилось выяснение отношений?

– Ничем. Поговорили и разошлись.

– А Трезубов потом попал в больницу с пулевым ранением в голову.

– Да, времена были страшные, оружие по стране гуляло. Державу развалили, склады разграбили…

– То есть вы в Трезубова не стреляли?

– Товарищ майор, я смотрю, вы устали. Вам, наверное, уже пора.

– Я же не говорю, что это вы пытались убить Трезубова.

– Не говорите, но подразумеваете. А я человек занятой, у меня нет времени заниматься вашими догадками. Если у вас есть что-то конкретное, предъявляйте, а если нет, то разговор закончен.

– Вам не интересно знать, как продвигается следствие?

– Мне все равно, как продвигается следствие. Для меня важен результат. Может, вы установили личность киллера?

– Пока нет, но работа движется…

– В тупик.

– А ваше расследование куда движется?

– Тоже в тупик, – ответил Матвеев и усмехнулся. – Там мы с вами и встретимся.

– Еще один вопрос.

– До встречи в тупике! – Михаил Антонович небрежно махнул рукой в сторону двери.

Тут же в кабинете появился его телохранитель. Егор Валентинович не хотел, чтобы его вывели под руки, поэтому сам поднялся со своего места.

Увы, но ему нечем было прижать Матвеева к стене. Видимо, тот это прекрасно понимал. Михаил Антонович не имел никакого отношения к исчезновению Трезубова или убрал его, не оставив ни единого свидетеля. Возможно, были только исполнители, но как на них выйти, расколоть?..