Брачный контракт с мадонной - Ольга Степнова

— Виталий Сергеевич! — завопила трубка истеричным голосом. — Ну что я вам говорила?!! Меня хотят убить! Собираются отправить как можно быстрей на тот свет! Я пришла домой, открываю входную дверь, и тут у меня звонит мобильный! Я не стала входить в свой дом, а просто толкнула дверь, сама при этом оставаясь на пороге. Я патологически не способна делать два дела одновременно — например, идти и разговаривать по телефону. Поэтому я толкнула дверь, а сама замерла на пороге, отвечая на звонок. И тут…

— Эльза Львовна? — осторожно поинтересовался Гранкин.

— А кто же ещё? — завопила трубка. — У вас, что, много клиентов, которые платят по миллиону баксов?

— Нет, — признался Виталя, — вы такая одна.

— Так не перебивайте меня, господин собачий врач! Так вот, я осталась стоять на пороге, толкнула дверь, и как только она открылась, в холле послышался страшный грохот. Такой грохот, будто обвалилась крыша! Я, извините, чуть не… упала в обморок! Потом заглянула туда — сверху рухнула балка! Огромная, тяжеленная, потолочная, декоративная балка, которыми мой муженёк устряпал для красоты весь потолок. Если бы я зашла в холл, меня бы раздавило, как муху! Караул, помогите, что делать?!! — перешла Эльза Львовна на умоляющий шёпот.

— Вы сейчас где?

— Где-где, в Караганде!!! Так и стою на пороге с телефоном в руке, боюсь пошевелиться! Вдруг взрыв? Вдруг камни с небес полетят? Вдруг земля под ногами провалится? Я жить хочу! Я только что сходила на ультразвуковую чистку лица и коррекцию ногтей! Представляете, меня раздавило бы так, что ничего этого не было бы заметно! А антицеллюлитный массаж? А нарощенные на затылке волосы? А тонирование, мелирование, филирование и др… дренирование? Всё коту под хвост! Меня хоронили бы в закрытом гробу!

— Ваш муж не приехал? — перебил Виталя поток неубедительных аргументов.

— Мой муж не в деревне у бабушки, а по делам в Париже! Он не может шастать туда-сюда, если на то нет веских финансовых оснований!

— Прислуга?

— К чёрту прислугу! — взвизгнула Эльза Львовна. — Я так и не пригласила выйти их на работу! Вот заведёте своих кухарок и экономок, так сразу поймёте, что это такое, когда куча посторонних людей шастает по твоему дому, лопает из твоего холодильника, мусолит пульт твоего телевизора и щёлкает семечки на твоих диванах!

— Но охрана-то в доме хоть какая-то есть?

— Ну, там будка на въезде в посёлок, — замялась Перова. — Сидит паренёк какой-то… Видите ли, у нас тут такие крутые банд… люди живут, что криминал эти места далеко стороной обходит.

— Я вижу, — позволил себе усмехнуться Виталя. — Говорите мне адрес, я сейчас к вам приеду.

Эльза назвала посёлок в двадцати километрах от города, слава которого могла переплюнуть славу Рублёвки.

Пока Виталя ловил такси, он решил, что в интересах дела прикупит себе ещё недорогую, старую иномарку и какой-нибудь пистолет, ну хоть пневматический.

* * *

Эльза Львовна стояла на пороге роскошного особняка почему-то на одной ноге. Вторую она поджала, как цапля, задремавшая на болоте. Вероятно, эта поза призвана была выражать крайнюю степень смятения и испуга. В одной руке она сжимала свою крохотную сумочку, другой прижимала к идеально высокой груди телефон.

— Ну, наконец-то! — закричала она, увидев Виталю, и рискнула встать на обе ноги. — Вы добирались сорок минут! Я могла умереть десять раз!

Гранкин не стал ей объяснять про светофоры, пробки и дураков-водителей. Он подошёл к открытой парадной двери и уставился на разрушения.

Эльза Львовна не наврала и не преувеличила. Балка действительно была громадная, тяжеленная, и упала с высоты пяти-шести метров. Она могла бы раздавить роту солдат, а не то что какую-то там Эльзу Львовну. Прилети на неё сверху такой снаряд, такие тонкости как идеальные ногти, действительно были бы плохо заметны.

Виталя смело шагнул в просторный холл и огляделся. Балка повредила дорогой дубовый паркет, в щепки разнесла небольшое креслице, раздавила стеклянный столик, и лишила жизни огромное дерево в кадке, переломив его пополам. От кадки тоже осталось мокрое место — лакированные деревянные щепки и гора земли, странно смотревшаяся в остальном сохранившемся интерьере.

— Ах! — женственно воскликнула Эльза Львовна и вдруг с интонацией прораба на стройке добавила: — Это полный…ц. Что я скажу мужу?

Она вытащила из сумочки сигарету, прикурила, сделала пару затяжек, затушила окурок о подошву туфли и щелчком отравила его в центр земляной кучи.

Гранкин обошёл дверь и увидел, что она упирается в никелированный шток, который прятался в хорошо замаскированной тонкой трубе, идущей к потолку. Этот шток сильно напоминал спусковой курок, приводящий в действие какой-то механизм. Точно такой же шток, выходя из верхнего конца трубы, шел по потолку к балке и скрывался в небольшом пазу. Паз был в балке, а балка — на своем законном месте. А из нее торчали два штыря посередине и четыре крюка — по бокам. По всей видимости, они и держали упавшую балку. Вернее, фальш-балку. Виталя, вспомнив про фотокамеру в телефоне, отщёлкал это устройство с различных ракурсов. Потом он сфотографировал упавшую балку, земляную кучу, и зачем-то, на всякий случай, саму Эльзу Львовну, стоявшую с задранной к потолку головой.