Приз - Полина Дашкова

Народу оказалось совсем мало. Ресторан был дорогим,помпезным, и большая часть столиков оставалась свободной, даже когда всеокрестные заведения забивались посетителями до отказа.

— Мне только икры, — скромно сообщил Рики, — немного красной,немного черной. Можно еще ржаных тостов и полусладкого шампанского.

Рейч заказал себе осетрину по-монастырски, Григорьев —цыпленка-табака.

— Вы во второй раз меня выручаете, — произнес Рейч тихо исерьезно, когда Рики удалился в туалет. — Двадцать лет назад, в Вашингтоне исейчас — здесь. Спасибо.

— На здоровье, — улыбнулся Григорьев и подумал: «Дурак ты,Генрих. Двадцать лет назад в Вашингтоне я спас тебе жизнь. А сейчас сего лишьзаплачу за икру. Неужели для тебя это равные события?»

— Тогда вы ничего не потребовали взамен. И все эти годы ячувствовал себя вашим должником, — задумчиво продолжал Рейч. — Итак, васинтересует Лев Драконов?

— Мг-м, — промчал Григорьев, пытаясь вспомнить, кто это.

В глубине зала показалась тонкая фигура Рики. Он снялрезинку с хвоста, распущенные волосы красиво взлетали при ходьбе.

— Знаете, я всю жизнь держал себя в жесточайшей узде. Какговорят русские, в ежовых рукавицах, — произнес Рейч, нежно поедая взглядомсвоего Рики, — я сидел на голодной диете, обливался ледяной водой, бегал каждоеутро, в любую погоду, на сорокаградусной жаре, иногда даже под пулями, я ни скем не дружил, никого не любил, никому не верил. Любая человеческаяпривязанность казалась мне ловушкой я изучал зло, собирал коллекцию зла.Наверное, я подсознательно хотел доказать себе, что ничего другого нет ни вчеловеке, ни вокруг него. У меня было две цели: выжить и разбогатеть. Кажется,удалось и то и другое. После шестидесяти мне стало скучно. Если бы я невстретил Рика, наверное, сошел бы с ума, спился, скололся. Мальчик Спас меня. Сним я расслабился. Вы не представляете, какое счастье иметь рядом человека, откоторого у тебя нет секретов. Мы как единый организм. У нас все общее, дажебанковские счета.

Генрих произнес этот монолог на хорошем русском языке, оченьвыразительно и прослезился. Рики сел за стол и мимоходом погладил своего другапо лысине.

— Какой все-таки странный язык, — задумчиво заметил Рики. —жаль, я им не владею. Принесли напитки.

— Когда чокаются, надо обязательно смотреть в глаза, —сказал Рики и пригубил шампанское. Несколько пузырьков вспыхнуло и лопнуло наего розовых губах.

— Лев все никак не мог освоить Интернет, не пользовалсяэлектронной почтой. В итоге у меня нет ни одной страницы текста Хорошо, что яне успел получить для Него аванс, — сообщил Генрих, уже по-английски, —пришлось бы возвращать деньги, это всегда неприятно.

— Ты о Драконове? — спросил Рики.

— О ком же еще? — Рейч вздохнул. — Так было заманчивопродать мемуары Колпакова! Сразу четыре издательства захотели купить права,готовы были заплатить очень приличные деньги. Все ждали бестселлера.

— Да, эта книга обречена была стать бестселлером, независимоот того, как она написана, — заметил Рики с грустной усмешкой.

— Обидно, что в итоге она не написана, — добавил Рейч.

Григорьев слушал, не перебивая, не задавая вопросов. Онвспомнил, что писатель Лев Драконов был как-то связан с покойным бандитомХавченко, который возглавлял пресс-службу партии «Свобода выбора». Но промемуары генерала Колпакова он слышал впервые. Если они правда существуют, этодолжно очень интересовать многих, в том числе Кумарина и Макмерфи. Может быть,именно из-за мемуаров Кумарин просил передать Генриху привет от покойникагенерала?

Принесли икру в хрустальных вазочках.

— Рики, сделать тебе бутерброд? — спросил Рейч. Юношапомотал головой и принялся есть ложкой.

— Разумеется, всех волнует не столько сам генерал, сколькоего деньги, — продолжал Рейч, — понятно, что в мемуарах вряд ли раскрылась бытайна банковских вкладов. Но информация о том, как генералу Жоре удалосьумыкнуть такие колоссальные суммы из-под носа своих бдительных коллег, это,конечно, эксклюзив.

— Он был урод, — сказал Рики и облизнулся, — жирный, грубый,неинтересный человек. Но у него очень приятный племянник. Вы, князь, навернякаслышали о нем. Владимир Приз. Он сейчас чуть ли не самая популярная личность вРоссии.

Григорьев едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Слово«князь» было произнесено с особенной интонацией и сопровождалось таким томнымвзором, что Рейч мог заревновать.

— Актер? — спросил Андрей Евгеньевич равнодушно. — Да, япару раз видел его по российскому телевидению. Вы с ним хорошо знакомы?

— Когда он приезжал во Франкфурт, мы с ним сидели в этом жересторане, за этим же столиком, и ели икру, — сказал Рики.

Рейч слегка помрачнел.

— Меня очень привлекает Россия, — сообщил Рики, — в еементальности есть нечто экзистенциальное. А вы давно навещали свою бывшуюродину, князь?

— Очень давно. Я там не был больше четверти века.

— Обязательно поезжайте. Но не сейчас. Лет через пять, когдаПриз станет президентом, — посоветовал Рики и отправил в рот очередную ложкуикры.

— У него есть шансы? — серьезно поинтересовался Григорьев.

— У него есть обаяние, — сказал Рики, — просто убийственноемужское обаяние.

— Ну, этого не достаточно.

— Там много всего, — подал голос Рейч, — наглость,популярность, бешеная энергия, но главное, там дядины деньги.

— Деньги — не главное, — возразил Рики, — Владимир такоймощный, мужественный, но при этом нежный. Он похож на древнего викинга. С нимудивительно легко общаться. Он ведет себя просто и естественно в любыхситуациях. Я уверен, он станет президентом. России нужен именно такойправитель. Я счастлив, что познакомился с ним. Конечно, благодаря тебе, Генрих.

Подали горячее. Пока официант расставлял тарелки, всемолчали. Андрей Евгеньевич заметил, что настроение Рейча сильно переменилось.Он занервничал. Возможно, Рики слишком восторженно отзывался об актере Призе идело было в ревности.

— Он что, интересовался мемуарами своего дяди? — спросилГригорьев, когда удалился официант.

— Нет, ну что вы! Он не знал о мемуарах, — поспешно ответилРики. Он почти выкрикнул это и энергично, помотал головой.

— Странно. Родной племянник не знал о мемуарах своеголегендарного дяди? — удивился Григорьев.

— Мы все держали в строжайшей тайне. К тому же у ВладимираПриза слишком напряженная, бурная жизнь, — сообщил Рики уже спокойно и собралкорочкой остатки черной икры.