День твоей смерти - Марина Серова

— У Николая в кармане тоже была записка, значит, он упал в котлован не случайно. Через несколько месяцев скончалась его супруга. Не берусь утверждать, что ее тоже приговорили, возможно, она не смогла справиться с потерей мужа. Роза страдала сахарным диабетом, у нее резко понизился уровень сахара в крови. Такое может произойти на фоне нервного срыва, а могло и от того, что она вовремя не получила дозу инсулина.

— Вот паршивец! Надеюсь, он детей этих Осиповых не тронул?

— Мне ничего не известно про их детей, я даже не знаю, были ли они у них, но брат Розы умер. — Я была вынуждена сделать небольшую паузу, чтобы перестроить фразу. До меня запоздало дошло, что будет неэтично рассказывать Лизавете, чей муж сейчас лежит в больнице в предынфарктном состоянии, подробности смерти Рената Алиева. Тот умер в палате от сердечного приступа, и под подушкой у него нашли записку с датой «тридцатое августа», хотя на дворе был уже сентябрь. — Все выглядело как смерть от естественной причины, если бы не записка. Впрочем, тогда ей не придали никакого значения.

Андреева не стала интересоваться обстоятельствами его смерти, она лишь уточнила:

— Чем этот человек не угодил Дэну?

— Он работал на газозаправочной станции и мог по-родственному помочь Николаю доказать исправность взорвавшегося баллона, точнее, невозможность предположить, что тот взорвется.

— Дальше, — попросила Лизавета.

— Следующей жертвой должна была стать Катерина.

— Почему именно она первая из всех нас? — удивилась Андреева. Мне даже показалось, что в ее вопросе проскользнули нотки ревности.

— Не знаю наверняка, но могу предположить, что мстителю так было просто-напросто удобно. Я думаю, вы обратили внимание, что почти все жертвы нашли свою смерть под землей? — спросила я, и Лизавета кивнула. — В этом есть определенный символизм. Так вот, в доме, в котором жила Екатерина Юлиановна, был неисправный лифт. Это обстоятельство он и решил использовать.

— Женя, но ведь ты так и не рассказала мне, почему она вернулась из Америки? Или тебе не удалось это выяснить?

— Удалось, но давайте поговорим об этом чуть позже. Так вот, Катерина зашла в неисправный лифт и упала в шахту. Она не погибла, только переломала ноги, долго лежала в больнице, но осталась жива. Забыла сказать, на дверях лифта была та же говорящая надпись — «тридцатое августа».

— Зачем же она, дуреха, зашла в сломанный лифт, да еще с такой надписью?

— Зашла, потому что устала на работе, а пешком на девятый этаж подниматься ей не хотелось. На ту роковую дату она, скорее всего, не обратила внимание, или же ее написали позже, когда факт свершился.

— Следующим стал Веснин? — догадалась Елизавета Константиновна.

— Да, его заставили выпрыгнуть из поезда. Он мог бы остаться живым, если бы не напоролся на арматуру. Предугадать это было невозможно. Михаилу просто не повезло. В кармане его пиджака, который остался в купе, тоже была записка с известной нам датой. Последней жертвой стал Кострицын. Есть версия, что его ослепили в темноте лазерным лучом, например, от указки.

— У Сонечки есть такая, я сама ей в цирке купила. Сегодня же найду и выброшу! Так, и что, у Алексея тоже нашли записку в кармане? Татьяна мне ни о чем таком не говорила.

— Дата была нацарапана на заднем бампере.

— Значит, остались мы вдвоем с Семой, — сообразила Лизавета. — А если быть точнее, то на данный момент я одна. Я сегодня звонила Серафимовичу, хотела спросить, какую клинику он посоветует Николасу, где кардиология, по его мнению, лучше. Его мобильный был вне зоны доступа, а в поликлинике мне сказали, что он в отпуске. Наверняка укатил в Израиль к старшему сыну. Святая наивность! Думает, отсидится там с месячишко, и здесь все само собой рассосется. Нет, Сема, не рассосется! Ладно, оставим эту тему! Расскажи мне про Катьку.

— Чуть позже. Вы обратили внимание, что я ни разу не назвала мстителя по имени?

— Дэн-маньяк! Отныне я буду звать его так, — заключила Елизавета Константиновна, не вникнув в суть моего вопроса.

— Я тоже была уверена, что за чередой всех этих преступлений стоит Денис Ставрогин, но он считается погибшим, причем уже давно. Чисто теоретически он мог бы совершить преступления, о которых я рассказала вам вначале, но когда трагедии стали происходить с вашими, Елизавета Константиновна, друзьями, Дэн-младший уже числился погибшим на Кавказе от рук боевиков.

— Что его туда занесло?

— Сначала его призвали в армию, потом он остался на сверхсрочную службу.

— Если он погиб, то кто же тогда принялся за нас? Неужели Ольга?

— Ее тоже нет в живых, она умерла от рака.

— Тогда я совсем ничего не понимаю. Кто же тогда на нас охотится?

— Не исключено, что Дэн все-таки жив. Возможно, произошла какая-то путаница, а Ставрогину, который одержим идеей мести, выгодно считаться погибшим.

— Наверняка так и есть, — согласилась со мной Лизавета. — Так что там с Катькой?

Я стала рассказывать Андреевой, как Катерина оказалась в Америке, о трагедии, которая случилась там с ее мужем и дочкой, и о возвращении в Россию, где на нее обрушились новые беды — сначала смерть матери, а затем авария в лифте.

— Выписавшись из больницы, Кононова решила поменять квартиру. Сейчас она живет на первом этаже и передвигается с помощью ходунков, — подытожила я.

Вероятно, услышанное никак не вязалось с представлением Лизаветы о жизни ее подруги, и она не могла найти подходящих слов, чтобы это как-то прокомментировать. Андреева долго разглядывала ангелочков, свисающих с потолка, а потом резко поднялась из кресла-груши и, направляясь к двери, глухо произнесла:

— С этим надо переспать.