Язык его пропавшей жены - Александр Трапезников

— В истории лигвопроектирования имеется любопытный факт создания «музыкального» языка сольресоль, представленный Сюдором в 1827 году в Париже и получивший ряд восторженных откликов современников и различных наград. Фактически это была целая философская классификационная система, но с необычным способом выражения. Формой выражения служили семь нот. Например, «доредо» — это время, «дореми» — день, «дорефа» — неделя, «доресоль» — месяц, и так далее.

Велемир Радомирович остановился, задумавшись вдруг: а не выглядит ли он сейчас в глазах этих молодых людей и своего друга Гаршина как тот же Ферапонтов из Юрьевца? Когда он сам три дня назад с изумлением и раздражением взирал на него, слушаю болтовню «патриарха»? Но, махнув рукой, продолжал. Остановиться уже не мог:

— А вот еще что весьма любопытно. Некоторые, на первый взгляд, безусловно, естественные языки, при детальном анализе кажутся такими же искусственными, как эсперанто. Ну, или, в достаточной степени умело сконструированными. Например, на ретороманском говорит сейчас около шестидесяти тысяч человек в швейцарском кантоне Граубюнден. В Швейцарии, как известно, четыре государственных языка: немецкий, французский, итальянский и вот этот самый пресловутый ретороманский, который, по сути, является собирательным из нескольких, хотя и родственных, но невзаимопонимаемых языков романской группы. Диалекты ретороманского — это фактически самостоятельные языки. Даже простое слово «да» в них звучит по-разному. А раньше швейцарские официальные документы вообще публиковались поочередно, чтобы никого не обидеть, на двух самых распространенных диалектах ретороманского — сурсельвском и верхнеэнгадинском. Год на одном из них, год на другом.

Зорко окинув пустые бокалы, он подлил всем вина.

— Но в начале 80-х годов прошлого столетия ретороманская лига решила на основе трех самых распространенных диалектов создать один общий литературный ретороманский язык. Слова начали собирать в «общую копилку» с миру, то есть с каждого диалекта, по нитке. Принцип отбора — «как Бог на душу положит». Собрали, положили и назвали этот «локальный эсперанто» «Руманш Гришуна». Функционирует этот местный лингвопроект уже более трех десятков лет, и довольно успешно: на нем печатаются официальные документы, ведутся телепередачи, переводятся книги с иностранных языков и даже с самого исконного ретороманского. Который сам не отличается естественностью происхождения. Так одно искусственное языковое образование порождает другое. А если точнее, кушает само себя…

В это время у Вадима зазвонил сотовый телефон. Именно в эту ночь в Европе произошло еще одно очередное наводнение. Вот по этому поводу и звонила его мать. Она застряла где-то на границе Германии с Францией, в городке Вендель, никак не могла выбраться. Дороги размыты, до ближайшего аэропорта не доехать, да и вряд ли взлетно-посадочные полосы находятся в нормальном состоянии. Так что скоро не жди.

— А я вот в Юрьевец собрался махнуть, в такой же российский Вендель, где ты сейчас, — сообщил сын. — С Мариной. Заодно Катю проведаю.

Поговорив еще немного, он отключил мобильник.

— Вендель… — механически повторил Велемир Радомирович, задумавшись о чем-то. Потом произнес:

— Вот что, Вадим. Можете вы перезвонить маме и попросить ее об одной услуге для меня?

— Легко.

— Скажете, что ваш клиент в этом заинтересован.

— Конечно. Сейчас у нас пять, а Германии семь. А что сделать-то?

— Пустяк. Пусть она выйдет на улицу Бергбердштрассе, найдет дом двадцать один и спросит у привратника под любым предлогом, не уехала ли куда Ирина Штамп? Всего одно: дома она или нет? Это очень важно.

— Разумно, решит одну из проблем, — одобрил следователь.

Вадим начал перезванивать и объяснять суть дела. Велемир Радомирович тем временем ушел на кухню готовить завтрак, а отец с сыном сели играть в шахматы. Марина же включила телевизор и стала щелкать программы. Через некоторое время хозяин вкатил в комнату столик на колесиках, на котором расположились огромная сковорода с яичницей, бекон, хлеб, масло, сыр «дор блю», кофе, сливки, липовый мед и две бутылки «боржоми».

Пока завтракали, в ожидании звонка из Венделя, Велемир Радомирович вновь «оседлал» своего излюбленного «конька»:

— В истории языковедения мы можем обнаружить прецеденты подобные ретороманскому, о котором я недавно рассказывал. В конце восемнадцатого века всё чешское городское население давно говорило по-немецки и свой собственный этнический язык не знало. Достаточно сказать, что основоположник чешской поэзии Ян Неруда выучил родной язык только в возрасте восемнадцати лет на курсах в специальном кружке. Чешские говоры оставались лишь в сельской местности, причем крестьяне из разных деревень почти не понимали друг друга. Тогда, видя такую удручающую картину, заботливые чешские интеллигенты по крупицам собрали то, что еще оставалось. В одном «говорильном котле» оказались разные диалекты. Как в «Руманш Гришуна», не к ночи он будет помянут!

— А сейчас уже все равно утро, — сказала Марина. — Пятое июля наступило как-то незаметно.

— Да? — удивился Велемир Радомирович и, отодвинув шторы, выглянул в окно. А рассвет, будто только и ждал этого, хлынув в комнату. — А ведь и правда… Но всё равно, чешский язык никогда не развивался естественным образом на основе господствующего диалекта, — он сказал это так, будто ушедшая ночь была в том и виновата. — Как, например, итальянский — на основе флорентийского, французский — на основе парижского, русский — на основе московского и так далее. Кроме того, в разговорном чешском языке, естественно, отсутствовали многие слова, обозначающие абстрактные понятия. И их пришлось искусственно выдумывать!.. Да сами чехи считают свой язык очень трудным. Еще бы, по тринадцати склонений и спряжений, вместо трех в близкородственном словацком. Даже местные профессора общаются между собой на простом разговорном чешском языке, а не на этом литературно-модифицированном. А «чешский разговорный» — это, чтобы было понятней — язык бравого солдата Швейка. В общем, нужно признать, что язык, кодифицированный в конце восемнадцатого столетия деятелями Чешского Национального Возрождения, до сих пор несет на себе некую печать искусственности.

Яркий солнечный свет почему-то раздражал хозяина квартиры, поэтому он опять задвинул шторы.

— Есть и другие «искусственно-возрожденные» языки. Назову еще два лингвопроекта. Один из них — иврит — оказался исторически более-менее удачным, другой — кафаревус — нет. Когда в конце XIX века Бен-Иегуда начал свою деятельность по возрождению иврита, на этом языке выходили газеты, журналы и книги, но никто из евреев разных стран мира не говорил на нем в быту. Бен-Иегуда решил, что языком его первенца, родившегося в 1882 году, будет иврит. А для этого мать не должна была разговаривать с ребенком. Тогда для ухода за малышом удалось найти женщину, достаточно хорошо говорившую на иврите. А через двадцать лет, к 1902 году, уже каждая десятая семья в Иерусалиме ввела в своем доме этот язык. В древнем языке отсутствовали слова для многих современных понятий. Пришлось их создавать переносом значений древних слов, или от уже существовавших в языке корней по законам ивритской грамматики. Или же комбинированием двух корней. И это был единственный пример в истории человечества, когда язык, на котором практически никто не говорил, вновь стал живым, разговорным.