Тайный Санта - Триш Арнетьо

Я подошла к бару за новым бокалом. До сих пор все остальные гости были очень сдержанны по отношению ко мне. Я сообразила, что Клодин велела им свести взаимодействие со мной к минимуму. Но как только они с Генри покинули гостиную, все стали посмелее.

— Где вы пишете свои песни? — спросила Луиза.

— Где вам больше всего понравилось выступать? — спросила Рашида.

— Как вы защищаете свои голосовые связки? — спросил Кевин, а за ним еще раз — Джерри.

— Вы все еще поддерживаете отношения с Лиамом? — Вау. Бесстрашная Джулс.

И тут я подумала — да пошло оно все на хрен. И ответила им всем. Рассказала им, что почти половину своих песен я написала на пляже Зума. Белый шум океана служит прекрасным фоном, когда я сочиняю слова, а песок, эти миллиарды разбитых раковин и камешков, — мое бесконечное вдохновение… А потом я говорила о Лиаме. Объяснила им, что в итоге мы просто были очень разными. Наши взгляды на мир оказались несовместимы в продолжительной перспективе. У меня было ощущение, что он критично оценивает любую мою попытку самовыражения. Он считал, что его взгляды на мир были единственно правильными, а все, кто с ним спорит, — дураки. И только когда я все это выговорила, мне самой стало окончательно ясно: я никогда не буду с тем, кто всерьез считает, что понимает, как устроен этот мир. Потому что, разве сама жизнь — это не дикое, непредсказуемое приключение?

А потом вернулись Клодин и Генри, и все снова притихли. Отошли от меня, как будто мы и не разговаривали вовсе. И направились от бара обратно в гостиную.

— Что тебе налить? — спросил бармен. Он был просто красавчик, с этой черной челкой, которая падала ему на глаза. До меня вдруг дошло, что я ни о ком так не думала с тех пор, как мы расстались с Лиамом. Еще один гигантский прорыв. Даже если я уеду из Аспена, так и не купив дома, поездка все равно будет успешной. Но только я собралась пококетничать, как к бару подошел Генри. Бармен моментально налил содовой в стакан со льдом, украсил лаймом и передал ему. Генри это пил весь вечер. А я-то думала, он потягивает джин с тоником.

— Больше никаких суррогатов, — объявил он. — Мне нужно что-нибудь покрепче.

— Мне жаль, сэр, — ответил бармен. — Но хозяйка велела подавать вам только безалкогольные напитки. Указания были четкие.

— Они всегда четкие, — сказал Генри. — Знаешь что. Тебе не придется меня обслуживать. Я все сделаю сам.

Генри зашел за барную стойку. Положил льда в шейкер, добавил вермута и биттера. Затем щедро налил виски и принялся взбалтывать. Сильно. Ну то есть я вообще не думаю, чтобы кто-нибудь когда-нибудь встряхивал кубики льда с такой силой, решимостью и целеустремленностью. Мы с барменом переглянулись, типа: «Что за дела?» Ощущение было такое, что Генри пытается начать в шейкере ядерную реакцию.

В конце концов он остановился и перелил напиток в бокал для мартини. Отхлебнул и, испустив глубокий вздох, закрыл глаза и замер на секунду. Мы снова переглянулись. Потом Генри открыл глаза и сказал мне:

— Пойдем, Зара, пришло время встретить свою судьбу.

* * *

Постепенно я научилась справляться со своим гневом. Чтобы мы выжили, мне нужно было «отпустить» то, что случилось. Быть тебе хорошей матерью означало смотреть вперед, а не назад. И вот, через пару месяцев, я читала газету в обеденный перерыв и увидела объявление. Оно было такое маленькое, что я его чуть не пропустила. Новообразованная бутик-фирма «Кэлхун+Кэлхун» купила землю мистера Миллера. И хотя цена там не указывалась, в заметке намекалось, что это были просто гроши по сравнению с реальной стоимостью участка. Очевидно, претендентов было немного из-за убийств. Вместе с заметкой там была маленькая фотография покупателей. Симпатичная пара. Она была хорошо и модно одета, с короткой стрижкой. Он выглядел сильным, как и следовало ожидать.