Мадам Белая Поганка - Дарья Донцова

– На надгробии написано: Лев Павлович Краснов, – доложила я Ивану, – он давно скончался, Мирон был еще маленький, Зельда зарыла урну с прахом в могилу Авдотьи Локтевой.

– Так, – кивнул муж, – а под домашним арестом сейчас находится Лев Павлович Краснов, он же Астрадамус, предсказатель, маг, волшебник и, похоже, еще Кощей Бессмертный в придачу. Умер и воскрес.

– На памятнике можно написать что угодно, – пожал плечами Никита, – тем более на таком погосте, где вы побывали. Может, в урне прах вовсе не мужа Зельды.

– А чей? – спросил Миша.

– Хороший вопрос, – кивнул Никита, – да ответа нет.

– Можно взять анализ ДНК у Мирона и Льва, – предложил Михаил, – тогда точно узнаем, где находится отец нашего клиента.

– Знаешь, я тебе завидую, – неожиданно сказал эксперту детектив.

– Чему? – удивился Миша. – У тебя и машина лучше, и квартира больше.

– Ты уверен, что женщина, состоящая в браке, всегда рожает ребенка от законного супруга, – пояснил Никита, – по твоему мнению, если анализ укажет на того, кто сейчас в реанимации, как на папашу Мирона, то это точно Лев Павлович. А в действительности мы узнаем лишь то, что человек с паспортом на имя Краснова сделал Зельде мальчика. Чей прах похоронен на погосте? Законного мужа Зельды? Или кого-то другого, а этот тип много лет выдает себя за Краснова? И тут возникает новое недоумение. У семейной пары есть друзья, почему никто из них не удивился, что супруг Зельды изменился внешне? Возможно, в могиле прах совершенно постороннего человека: не мужа, не любовника Зельды. Кого? Не знаю.

– Вам не кажется странным поведение Зельды? – спросил Иван Никифорович.

– Жена, которая изменяет мужу, не вызывает удивления, – хмыкнула Ада Марковна. – Имя таким бабам легион.

– Не о том речь, – остановил Дюдюню Иван, – Краснова решила захоронить пепел мужа в могиле матери. Не купила нишу в колумбарии. Зачем зятя к теще помещать? Был бы он ее сыном, тогда понятно. Но супруг дочери Адвотье не родня.

– Дотя не рожала Зельду, – уточнила я, – она ее воспитала.

– Хорошо, – кивнул муж. – Есть вопрос. Зельда привозит урну, а Полина и Анастасия Романовна разрешают зарыть ее в могиле Локтевой. Просто так? Без каких-либо справок?

– Возможно, они видели какие-то бумаги, – попыталась я защитить симпатичных мне тетушек.

– Ваня, – вступила в разговор Ада, – что Полина, что Анастасия – обе крайне наивные дамы. Для них важна не бумажка с подписью, а знание: в урне то, что осталось от супруга Зельды, а она своя, девочка из Агафина.

– Следующий вопрос, – продолжил Иван Никифорович. – Зачем Зельда указала на памятнике имя и фамилию покойного, если по его документам жил ее любовник, а?

– У меня возник тот же вопрос, – пояснила я, – поэтому, когда мы подошли к могиле Авдотьи, я задала его Полине, но в завуалированной форме. Осведомилась: «Как красиво написаны на надгробиях данные о покойных. Наверное, художник вам помогает?» Она ответила: «Анастасия Романовна училась каллиграфии. Она сама работает кисточкой. Зельда просто зарыла урну в землю и уехала. Я сначала не обратила внимания, но спустя несколько дней решила посадить на могиле Доти цветы. Принесла ящик с рассадой и расстроилась. Никакой таблички Зельда не оставила. Ну разве можно так поступать? А потом сообразила: все равно Анастасия Романовна сама памятную надпись сделает, она еще и эпитафию сочинит. Очень у нее красиво получается».

– Муж Авдотьи – Вениамин Мартынович Локтев, – произнес Коробков, – советский портретист. Его отец был расстрелян по приговору суда. Мать мальчика Зинаида Локтева угодила вскоре после гибели супруга в лагерь и там быстро скончалась.

– Темные годы советской истории, – грустно заметила Ада Марковна.

– Да уж, не хотелось бы жить в то время, – высказался Димон. – Мартын организовал коммуну «Жизнь на земле». Он вроде решил создать образец новых коммунистических отношений. Его проект очень понравился людям, которые имели право принимать решения, Мартыну отвели под его проект землю в Подмосковье. Деревню Агафино.

– Там сейчас живут Полина и Анастасия Романовна, – удивилась я, – последняя рассказала нам, что село сразу после большевистской революции основал Федор Колпаков. Он спас своих односельчан от красного террора, увел жителей деревни в далекие леса-поля. Там люди основали поселение, которое назвали Агафино в честь Агафьи, жены Петра. Это предки тех, кто решил спрятаться от большевиков.

– Сведений у меня немного, – произнес Коробков. – Могу лишь сказать: до тысяча девятьсот семнадцатого года в Агафине жили язычники.

– Кто? – заморгала Ада Марковна.

– Люди, которые считали, что князь Владимир ошибся, выбрав для Руси православие. У русичей были свои боги, которым народ поклонялся не одно столетие. Основал поселение учитель истории Мартын Локтев. Все мои сведения из книги «История бунтаря». Ее написала… та-да-дам! Здесь нужны аплодисменты, круг замкнулся. Автор книги – Гортензия, дочь Авдотьи и Вениамина Мартыновича Локтевых, внучка того самого Мартына, которого расстреляли.