Стеклянный лес - Синтия Суонсон

Джин молчала.

– Так, может быть, вы все же объясните? – не сдавалась я.

– А вы спрашивали об этом у Пола?

Я призналась, что не спрашивала.

– Знаете, – в голосе Джин послышалось облегчение, – я поступлю неправильно, если раскрою весьма… личную информацию, которой мужчина не поделился даже с собственной женой, но если вам неловко разговаривать с Полом, то в нашей редакции есть копия вчерашней газеты, так что в любое время можете приехать и почитать.

Я ничего не ответила, а вместо этого спросила:

– А почему вы не возле нашего дома? И почему нет других репортеров? Вчера представители прессы обложили нас со всех сторон, а сегодня все куда-то подевались.

Джин рассмеялась.

– Вчера вечером стало известно, что в Йонкерсе полиция накрыла банду наркоторговцев. Так что теперь все там. Я тоже поеду, только чуть позже.

– О… – Я не знала, что сказать. – Пожалуй, для нас это хорошо.

В этот момент расплакался Пи Джей, и я закончился разговор.

Пол вернулся около полудня. Я как раз освобождала кухонные полки от продуктов.

– И что мне со всем этим делать? – спросила я. – Думаю, банки можно пока оставить в отличие от муки, сахара, печенья и круп.

Пол покачал головой.

– Просто выброси все. Это уже никому не нужно.

Я с минуту смотрела на мужа. Мне отчаянно хотелось рассказать ему о просьбе Руби, показать альбом с фотографиями и вместе узнать, что за тайны он хранит. Хотелось рассказать о звонке Джин и заставить его признаться, если он действительно что-то скрывает. Мне хотелось избавиться от тайн и недомолвок, чтобы развеять витающую над Стоункиллом зловещую атмосферу недосказанности и двигаться дальше.

Однако интуиция подсказывала, что это не слишком хорошая идея, хотя мне и не нравилось, что у нас с Полом появились друг от друга какие-то секреты.

Чего я действительно хотела, так это вернуться к прежней жизни, где были только я, Пол и малыш. К жизни, в которой остальных Глассов не существовало.

Пол показал мне билеты, аккуратно уложенные в конверт с ярко-красным логотипом авиакомпании «Нортвест эйрлайнс».

– Мы улетаем во вторник. На понедельник билетов не было. Помоги Руби собрать вещи.

Я провела пальцами по конверту, словно там лежал пропуск участника состязаний лозунгов и рифмовок, которые так обожала моя мать, не терявшая надежды стать очередной обладательницей приза в тысячу долларов.

Я постучала в дверь.

– Руби? Можно войти?

Сначала мне никто не ответил, а потом раздалось приглушенное «да», и я вошла в комнату.

Мое внимание привлекло большое створное окно, из которого открывался вид на лес. Сквозь листья раскидистого клена, растущего недалеко от дома, пробивались солнечные лучи.

Я перевела взгляд на книжную полку, заставленную книгами, которые и сама читала несколько лет назад, учась в старших классах школы. «Алая буква», «Гордость и предубеждение», «Большие надежды». Я улыбнулась, подумав о мисс Уэллс, диктующей список обязательной литературы. Однако рядом с классическими произведениями я увидела и более современные, которые ученикам не только не рекомендовали, но и, возможно, даже запрещали читать: «Лолита», «451° по Фаренгейту», «Гроздья гнева». Во всяком случае, так было, когда я училась в школе.

Руби лежала на кровати с книгой «Убить пересмешника» в руках, уставившись на меня невидящим взглядом.

Я сказала ей о билетах на самолет и необходимости собрать вещи.

– Можешь взять с собой некоторые из этих книг, если хочешь, – кивнула я на книжную полку и улыбнулась в надежде показаться по-матерински великодушной и доброй. – Думаю, неплохо, когда под рукой есть любимые романы. У моих родителей очень богатая библиотека, а вот в коттедже, где мы живем с дядей Полом, для книг, к сожалению, нет места. Но ты сможешь брать книги у моих родителей.

– Хорошо. Начну собираться, как только дочитаю главу, – ответила Руби и возобновила чтение.

– Если тебе нужна помощь или совет, что лучше взять…

– Я все поняла, тетя Энджи, – перебила меня Руби и снова уткнулась в книгу, почти касаясь страниц своим большим круглым носом.

Я кивнула и вышла из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь.