Зеркало смерти - Анна Малышева

Обратный путь до станции показался ей бесконечным. Она шла медленно, углубившись в раздумья, едва замечая магазины, машины, прохожих. Начинался дачный сезон, и народу на улице стало намного больше. Приехали москвичи. Наташа подняла голову – снова ювелирный. Охранник куда-то исчез, а вот нелегальный валютчик дежурил у входа, красноречиво помахивая пачкой рублей, перетянутых резинкой. Он приветливо посмотрел на Наташу, видно, предполагая в ней потенциальную клиентку. Это был симпатичный молодой парень с широким смуглым лицом. Наташа поймала его взгляд, и он сразу заулыбался. Женщина удивилась. «Первый раз его вижу, а он со мной, как со знакомой…»

– Поменять желаете? – ласково спросил парень. – Ваша сестра всегда у меня меняла.

Наташа вздрогнула:

– Моя сестра?!

– Ну да, черненькая такая, – он провел рукой вокруг головы, изображая Анютину гладкую прическу.

– Вы знали ее? – Наташа подошла ближе. Только теперь она заметила, что ювелирный магазин закрылся на обед. Тем же объяснялось и отсутствие охранника.

Парень ответил, что знал, и давно. Уже не первый год она меняла у него доллары. Слышал о ее смерти, сочувствует… Он кивнул в сторону площади, и Наташа сразу все поняла. Конечно, ему все рассказали таксисты. Они-то точно имели дела с этим пареньком. «Я уже отвыкла тут жить, а ведь следовало помнить – даже если ты кого-то не знаешь, то тебя многие могут знать в лицо. Он меня помнит. Наверное, как-то подошли к нему вместе с Анютой, поменять деньги. Все это, как в тумане».

– Так может, вы и ее парня помните? – как можно непринужденней сказала она. Но голос прозвучал сдавленно, как ей самой показалось. Впрочем, валютчик ничего не заметил – он кивнул, и его улыбка стала еще лучезарней.

– А узнать его вы смогли бы? А описать?

Вот эти вопросы точно оказались лишними – тот сразу насторожился.

– Что случилось? – недоверчиво буркнул он, инстинктивно оглянувшись по сторонам. Доброжелательное выражение лица как ветром сдуло. Наташа поспешила оправдаться:

– Ничего не случилось, просто не могу его найти. Адреса у меня нет, имени не знаю. Какой-то кошмар! Хотелось бы с ним побеседовать.

Но парень по-прежнему стоял с кислой миной. Было ясно, что взволнованная дамочка ни покупать, ни продавать валюту не будет, и стало быть, обхаживать ее дальше и разговаривать на семейные темы не стоит.

– Да я его тоже не знаю, – неохотно выдавил он, наконец. – Я с ним незнаком.

– Но какой он хотя бы из себя? – упрашивала Наташа. – Вы же видели его, и не раз, верно?

Валютчик совсем завял.

– Он приходил с моей сестрой менять деньги, так? – настаивала она. – Часто?

– Ну, можно сказать, что да. Последнее время – всегда вместе, – вымолвил тот. – Вы мне толком скажите – что случилось? Он ее обокрал, что ли?

– Нет-нет!

Наташа отлично понимала, что в разговоре не должно быть ни малейшего намека на уголовщину. Иначе тот сразу сообразит, что его могут притянуть свидетелем, да еще, возможно, по мокрому делу, а уж это, при его-то роде занятий, вовсе нежелательно. Конечно, милиция знает о нем все. Конечно, он платит, конечно, он относительно чист перед законом. Наташе не случалось слышать, чтобы местные «жучки» кого-то надули. В Москве – да, но здесь, в городе, где все друг друга знают, такой бизнес не продержался бы и недели. К валютчикам просто перестали бы подходить, и спрятаться им было бы негде. И парню вовсе не хотелось попасть в историю…

– Просто исчез, да странно как-то, с концами, – объясняла она, выдумывая на ходу. – Беда в том, что я-то его ни разу не видела, а соседи – только мельком, в лицо не помнят. Ну и думаю – раз моя сестра умерла, то вдруг он тоже… Что-то с собой сделал? От горя?

«Прости меня господи! Сделает такой с собой что-то! От горя, как же! Пропивает с какой-нибудь тварью Анюткины деньги! И обручальные кольца – сволочь!»

– Ну что я могу сказать, – протянул валютчик. – Видеть-то я его видел… Обычный такой пацан…

– Молодой?

– Ну не старый. Вроде бы как ее ровесник, около того, – валютчик задумался, заведя глаза к бледному небу, подернутому облаками. – Ни то ни се, ничего примечательного. А что, вы и впрямь ничего о нем не знаете?

– Ничего.

– Вот как бывает… – философски заметил он. – Ну что еще… Одет обычно, не в костюм, скорее, в джинсы. Или там в треники – не помню. Ну не в галстуке точно. Да!

Он вдруг оживился.

– Он в очках!

– Так-так, – подобралась Наташа. Наконец-то хоть одна конкретная черта! Все прочее в качестве примет никуда не годилось. – Темные очки?

– Обычные. Очкарик, короче.

– Ага… А волосы какие – темные, светлые?

– Светлые вроде, – засомневался парень. – И еще он такой, в теле. Не накачанный, а просто с брюшком. Не жирный, нет, упитанный просто.

«Ну и герой романа! Очкастый, с брюшком!»

– Больше ничего не припомню – он-то ко мне не подходил, курил в сторонке, пока ваша сестра деньги меняла.

– Он курит? – Наташа была возбуждена. Деталей немного, но все ценные. Она почти видела внутренним зрением этого проходимца и возненавидела его еще больше, как только он начал обретать плоть и кровь. – Хорошо. А откуда они обычно приходили? Оттуда?

Она указала в сторону перехода, но тут валютчик спасовал:

– Ну знаете, я же не следил за ними! Я не глазею по сторонам, у меня клиенты!

– Извините, – сдалась Наташа. – Спасибо вам большое, помогли…

– Да ничего, – буркнул тот, теребя в руке пачку денег. Его лицо приобрело хмурое выражение – он как будто раздумывал над чем-то. И вдруг остановил женщину, которая уже собиралась отойти: – Вот еще что. Не знаю, надо вам это или нет…

– Мне все надо!

– Я вот что заметил – доллары мне всегда давала она, а вот рубли, которые получала, передавала ему. Отойдет в сторону, отдаст, он сунет в карман, ну и пойдут куда-то, к рынку, наверное.

Наташа стиснула губы. Так и есть. Все еще хуже, чем она предполагала. Анюта сознательно содержала любовника! Сознавала она или нет весь позор, всю ложность этой ситуации – неизвестно. Но когда стареющая девушка влюбляется впервые, она способна на такие глупости и самоуничижение… «Грабеж был естественным следствием. Он распоясался от такой кротости и захотел получить сразу все. Ох, сестричка… Меня тут не было, когда ты сходила с ума по этому ничтожеству! Тебя некому было защитить!»

– Сколько она обычно меняла? – отрывисто спросила Наташа. Ей казалось, что валютчик отлично видит ее смятение и стыд.

– Сто, как всегда. Только в последнее время почаще обычного. Раньше приходила раз в две недели, а тут вдруг каждую неделю. А то и еще чаще.

Наташа поблагодарила его и пошла прочь. Ноги сами понесли ее к переходу, и она пришла в себя только на другой стороне, оставив позади истерическое визжание гармоники, на которой играл нищий, торговые ряды и шум поездов.