Зеркало смерти - Анна Малышева

Она могла быть довольна – узнала хоть что-то. И вместе с тем не чувствовала никакого удовлетворения. Прежде всего потому, что ей не с кем было обсудить свои успехи. «Что делать? С кем посоветоваться? С Пашей – нет, пробовала уже. В прежние времена я пошла бы к соседке, но сейчас это невозможно. Кажется, она обиделась надолго, если не навсегда. Не нужно было с ней так резко. Кто остался? Женька? К чему она мне… Женька сделала все, что смогла, и больше ни на что не годится. Татьяна слышать не может о том, что у Анюты был любовник. Наверное, не поверит в него, даже если увидит лицом к лицу. И кто остается?»

Оставалась Людмила. Она-то, разумеется, обсудила бы все и всех и осудила бы в придачу, с основаниями и без таковых. Но можно ли верить ее словам? «Что ж, вечером она явится, и я все выясню. Прежде всего пусть сама опишет парня, с которым якобы видела Анюту. Если описания не совпадут – значит, врет. Не могло быть у Анюты двух женихов зараз. А пока пойду к близняшкам, заберу вещи».

Сестры были дома и вышли отпирать дверь одновременно. Они всегда ходили друг за дружкой по пятам и все делали вместе, если, конечно, это было возможно. Наташа сразу отметила, что Инна тоже вытянулась и очень похорошела. Она была бы совсем красавицей, если бы не замкнутое, подавленное выражение глаз. Девушки хором поздоровались и пригласили гостью войти.

– Мы одни, – сообщила Ирина.

– Хотите чаю? – осведомилась Инна.

Наташа заметила свою сумку – та стояла в обширной, по-деревенски захламленной кухне. Сестры жили с родителями в частном доме, очень похожем на тот, где провела детство сама Наташа. И все же, этот дом отличался от ее собственного. Какие-то забавные игрушки, рассаженные на полках. Цветы на окнах, трехцветный котенок, кокетливо выглядывающий из опрокинутого на пол валенка… Разбросанные по столу книги вперемешку с чайной посудой. Порядка здесь не было, а вот уют – был. «Потому что тут живут, а не умирают… – подумала Наташа. – Как у некоторых».

От чая она не отказалась, и пока Ирина накрывала на стол, обменялась с ней несколькими фразами. Инна тем временем скрылась в глубинах дома.

– Вы узнали что-нибудь? – шепотом спросила Ирина. – А то я волнуюсь, что вчера вам наговорила…

– Да почти ничего не узнала, – так же тихо ответила ей Наташа. – Думаю все же, что наши с тобой дела никак не связаны. А почему она ушла?

– Ой, – выдохнула девушка, снимая чайник с огня. – Инка стала такая запуганная, всего стесняется, боится. Я ей сказала вчера, что вы теперь все знаете, так она чуть не заплакала. Вы никому – ладно?

– Никому! – пообещала Наташа и тут же вспомнила, что уже не сдержала слова. Павел знал… Но можно ли было брать его в расчет? В Москве никому не было дела до сестер-близняшек, благодаря маньяку изживших старый комплекс.

– Значит, ничего не узнали, – расстроенно повторила Ирина, наливая чай. – А я думала… Ну да ладно. Главное, чтобы это не повторилось.

Наташа согласилась с ней. Про себя она думала, что вторичное появление маньяка на Акуловой горе маловероятно. И уж тем более, возможность его повторного нападения на Инну… Но девушки казались такими озабоченными, поникшими, что она не стала спорить.

– Нам как-то мало проку от того, что мы со всеми заговорили, – горестно рассказывала Ирина, предлагая гостье домашнее печенье. – Мама рада, отец счастлив, да и вся родня тоже… Они ведь переживали, что с нами что-то не так. По врачам водили… Даже на платного психолога деньги нашли. Ведь с таким недостатком ни на работу не устроишься, ни замуж не выйдешь – правда?

– Ну это смотря какая работа попадется и какой муж… – любезно ответила Наташа.

Но девушка отмела все возражения, тряхнув белокурыми волосами:

– Нет-нет, и думать было нечего! А нам ведь уже по двадцать! А что теперь? Инка из дома не выходит – какая там работа, какой жених! Даже на свой шейпинг ходить перестала. А я с ней сижу, тоже, знаете, боюсь… Короче, стало еще хуже, чем было.

– Ничего, пройдет время, успокоитесь, – утешала ее Наташа. – В конце концов ничего ведь не случилось. Вот у меня, к сожалению, все уже непоправимо…

– Вы в милиции были?

– Была – что толку. Сама кое-что узнала, но пока ума не приложу, что с этим делать.

– Что узнали? – У девушки вспыхнули щеки. Она придвинулась ближе, и Наташа заметила, что ее сестра молча вошла в кухню и остановилась у дверей, тоже желая послушать.

– Девочки, мне бы пока не хотелось рассказывать…

– А мы не скажем никому!

– Ну, те времена уже прошли, – она с улыбкой оглядела парочку. – Раньше вам можно было доверить тайну, а теперь вы – самые обыкновенные болтушки!

Даже Инна улыбнулась, а Ирина – та прямо засмеялась.

– И все-таки, мы ничего не скажем, – уверяла она.

– А вдруг сможем помочь?

Наташа решилась и кратко, не вдаваясь в подробности, поведала кое-какие сведения о любовнике Анюты. Сестрички были потрясены. Они переглядывались, а когда гостья умолкла, чуть не в один голос заявили, что этого не может быть!

– Чтобы ваша сестра? – негодовала Ирина. – Да никогда!

– Я тоже не верю, – вступила в разговор Инна. – Мы никого у нее в гостях не видели.

– Да разве вы часто там бывали?

– Нет, но все равно должны были знать. А соседка? Эта толстая сплетница? – фыркнула Инна. – Если она чего-то не знает, значит – этого не было! Вы спрашивали ее?

– И не раз. Все, девочки, – Наташа поднялась из-за стола. – Будем надеяться, что дело на этом не кончено. А вы помните, что мне обещали. Никому!

Ее проводили до калитки. Девушки все время о чем-то перешептывались у нее за спиной, и наконец более смелая Ирина заявила, что они готовы внести свой вклад в розыски мифического парня.

– Мы тоже можем походить, поспрашивать…

– Ну нет, вы только все испортите. А то и насторожите кого-нибудь, – отказалась Наташа. – Лучше держитесь от меня подальше.

Она не хотела признаваться, что боится за девушек. Ведь все еще неизвестно, с кем ей придется иметь дело. Ясно одно – у этого парня нет никаких моральных принципов. Даже если он не виновен в смерти Анюты, то его равнодушие к ее смерти, к похоронам говорило о многом. «Он просто использовал ее и перешагнул через мертвое тело, – думала Наташа, поднимаясь с сумкой к своему дому. – Перешагнет и через меня, если я буду ему мешать. А уж через этих девчонок – подавно. Они сейчас так напуганы, что толку от них все равно не будет».

У нее уже вошло в привычку проверять все запоры на окнах, едва войдя в дом. Сейчас она сделала то же самое и снова убедилась, что окна в ее отсутствие никто не отворял. Но этого ей показалось мало – она обшарила весь дом, от подпола до чердака, и только тогда немного успокоилась. «А ведь у меня развивается мания преследования, – сказала она себе. – И нервы стали никуда… Разве обязательно нужно жить здесь? Женька приняла бы меня на пару дней, да еще с удовольствием».