Обреченный жених - Ольга Баскова

Мужчина сцепил пальцы:

– Почему вы думаете, что я обманываю? А если я действительно ее не знал?

– У меня другая версия. – Майор сидел с каменным лицом. – Вихляева тебя шантажировала, и ты от нее избавился. Часы, естественно, снял с руки трупа, потому что они могли выдать тебя. Потом на смену одной шантажистке пришла другая, некая Тоня Милованова, ее подруга. Ты сбросил ее со скалы на мысу. А затем наступила очередь третьей девушки, Кристины Ивановой. В ее квартире ты устроил настоящий обыск, так как тебе нужна была записная книжка Алины Вихляевой с твоим номером телефона. Однако тут тебе не повезло, перед гибелью Алина отдала ее Антонине.

Егоров изобразил удивление:

– О Миловановой, или как ее там, и этой, второй, я не имею никакого представления.

– Значит, Вихляеву ты все же знал, – спокойно констатировал Истомин. – Давай рассказывай, как было дело, иначе тебе придется поработать на государство.

Никита почувствовал, что противник не шутит, и развел руками:

– Твоя взяла… Да, я знал Вихляеву… Однажды я подобрал ее на трассе и привез к себе на дачу. Я думал, девчонке уже исполнилось восемнадцать, а выяснилось: ей на пять лет меньше. Разумеется, эта сучка стала меня шантажировать. Но я не хотел ей платить, ведь всем известно: если ты пойдешь на поводу у шантажиста, он от тебя не отстанет. Я купил ей эти часы, безумно дорогие, но она сказала мне: мол, возьмет их только тогда, когда я отвалю ей деньги. Поверьте, я не снимал их с ее трупа, я вообще непричастен к ее убийству. Не скрою, когда до меня дошло известие о ее смерти, вздохнул с облегчением. У меня мелькали кое-какие мыслишки о том, как от нее избавиться, но кто-то все сделал за меня. А о ее подругах я вообще ничего не знаю. После ее гибели никто мне не звонил, – Егоров посмотрел на Ивана. – Ты должен мне верить. Кстати, а какого числа она погибла?

– Двадцать шестого декабря, – сказал Пименов.

Никита подскочил от радости:

– На это число у меня железное алиби. Дело в том, что я и еще двое владельцев ночных клубов в городе устроили между собой покерный турнир, проходивший двадцать пятого и двадцать шестого. Можешь сейчас позвонить им и спросить, – он протянул Истомину свой мобильный. Майор криво улыбнулся:

– Тебе было необязательно самому убивать Алину. Достаточно приказать твоим обезьянам.

Хозяин развел руками:

– Да, но я не приказывал.

В голове у Пименова завертелась одна мысль. Он вспомнил слова следователя:

– Возможно, босоножка девушки осталась в машине, которая привезла ее в это место. Найдете ее – найдете убийцу.

– А ваш джип можно осмотреть? – неожиданно для всех спросил Александр. На его удивление, Егоров не возражал:

– Пойдемте. Он стоит на стоянке возле клуба.

– Иван, можешь вызвать экспертов? – тяжело дыша, обратился журналист к оперативнику. – Если девушку везли в его машине, там остались следы.

Лицо Истомина просветлело.

– Конечно, пусть обследуют и тачки его обезьян, – он внимательно наблюдал за Егоровым, но тот не изменился в лице.

– Как вам будет угодно. Их машины – рядом с моей.

– Отлично, – Иван взял в руки мобильный. – Только учти, Александр, все это я делаю без согласования с начальством. Нам остается только надеяться, что мои эксперты не станут артачиться. Да и эти гориллы недолго пробудут в неволе. Хороший адвокат вызволит их за два часа, и они это знают. Так что пообещай больше не соваться в пекло. Вполне возможно, когда-нибудь я не успею прийти на помощь.

– Обещаю, – Пименов пожал его локоть, и от этого движния боль усилилась. – Только я и не совался, – он посмотрел на Павла, смущенно стоявшего в стороне.

– Знаю, – махнул рукой майор. – Вышло недоразумение. Он отправился в другой клуб по ошибке. Так что ты, считай, родился в рубашке.

К счастью для друзей, эксперт не отказал и прибыл к клубу довольно быстро. Сергеев посадил качков в микроавтобус, а эксперт, сунув Пименову обезболивающее, долго возился с машинами. Закончив работу, он подошел к майору:

– Женской обуви здесь нет, а другие результаты будут завтра.

– Спасибо, друг, – Истомин приготовился залезть в салон. – Значит, договорились? Если тебе приходит в голову мысль потрепать нервы очередному подозреваемому, ты сообщаешь мне, а я распоряжаюсь, кого из своих подчиненных ты возьмешь в помощники.

– Договорились, – Александр протянул ему руку.

– А что ты собирался поведать мне про джип?

Журналист в двух словах, морщась от боли, объяснил, почему его интересует именно этот автомобиль.

– Еще неделька, а то и меньше, и мы выйдем на заказчиков нашего громкого убийства депутата, – сказал ему Иван. – И дело, за нераскрытие которого нам попадает не только от начальства, но и от других должностных лиц, из чьих кресел виден Магадан, передастся в прокуратуру, а я продолжу расследование гибели Тони Миловановой. Может, подождешь меня?

Пименов не стал его обманывать:

– Не обещаю. Хочу идти по горячим следам. Лучше помогай.

Оперативник бросил на него недовольный взгляд:

– Я тебя предупредил, чтобы без меня…

– Впредь я буду осторожнее, не волнуйся, – сказал журналист, – и потом, согласись, не моя вина, что сегодня так вышло. Кстати, список с зашифрованными фамилиями уже кажется мне довольно интересным. Одна из находящихся там – женщина. Сам понимаешь, мне не терпится узнать, каким она боком относится к Вихляевой…

Истомин кивнул на Егорова:

– Этого я не исключаю из числа подозреваемых… и даже рад возможности помотать ему нервы. Этот гад в своем клубе распространяет наркотики и делает это так умело, что до сих пор никто не мог схватить его. Знаешь, я даже хочу, чтобы убийцей оказался он. Это станет единственным проколом в его биографии и позволит посадить его на нары. А тебе, Саша, нужно написать заявление на этих красавчиков. Сделаешь?

Пименов наклонил голову в знак согласия:

– Когда?

– А прямо сейчас. Я тебе надиктую, чтобы все было чин чинарем. Садись в микроавтобус и пиши.

С бумагой справились довольно быстро. Пименов с наслаждением подставил лицо свежему ветерку, дувшему с моря. Хотелось пройтись по улице, но Истомин заставил его сесть в машину.

– Обязательно вызови врача или сходи в поликлинику, – посоветовал он. – Возможен перелом ребер. Хорошо, хоть по лицу не били.

– Ладно, – пообещал журналист.