Голос крови - Елена Арсеньева

Странно. Почему же дверь не заперта?! Пальто висит, документы на столе, компьютер стоит, в ящике стола – деньги… Входи, кто хочет, бери, что хочет… Несвойственна такая безалаберность Наталье!

Звонит городской телефон, Ася снимает трубку:

– «Ваш анализ», шестнадцатый кабинет, администратор Снегирева.

– Наконец-то! – доносится до нее сердитый голос Виктории Петровны, старшей медсестры «Вашего анализа». – До вас невозможно дозвониться, Ася Николаевна! Нужно узнать, посылать ли к вам курьера за пробами, а телефон все время занят, я ровно полчаса звоню! Сколько можно болтать?! Это все-таки служебный телефон, если вы не знаете!

Ася благоразумно проглатывает оправдание, мол, это Наталья, видимо, куда-то звонила, а она только что вошла. Запросто нарвешься на вопрос, где это вы бродили в рабочее время, Ася Николаевна?! Поэтому она смиренно бормочет:

– Трубка неправильно лежала, извините, пожалуйста, Виктория Петровна.

– Внимательней надо быть! – кипятится старшая медсестра, которая ненавидит всякую непунктуальность и расхлябанность. Впрочем, она хоть и чрезвычайно вспыльчива, но весьма отходчива. И температура ее накала уже падает. – И по сотовому до вас дозвониться невозможно, – добавляет она куда мягче.

– Да я вчера сотовый потеряла, – уныло сознается Ася.

– А я-то думаю, почему по нему какой-то мужик все время отвечает! – восклицает Виктория Петровна.

– Мужик? Наверное, он и нашел мой телефон, – вздыхает Ася. – И теперь зарядил и пользуется. А я как раз деньги на карту положила позавчера…

– Вот наглец! – весь пыл негодования Виктории Петровны обращен теперь на «мужика», который пользуется. – И, главное, отвечает так по-хамски: «Груша слушает!» Нет, ты представляешь?! – От волнения она даже на «ты» переходит.

Ася немеет. Ничего себе…

– Так вам посылать курьера сейчас или попозже? – спрашивает Виктория Петровна уже вполне спокойно и даже сочувственно.

Ася торопливо просматривает договоры, заключенные сегодня. Нет ни одного, который требовал бы срочного анализа. Хотя стоп, последний перед ее уходом был на билирубин!

– Давайте лучше сейчас, – говорит она, кладет трубку – да так и подскакивает от ужаса. Еще бы! Подскочишь тут небось! Из процедурной доносится истошный крик, а потом оттуда выбегает бледная женщина, прижимая к груди руку, из которой так и льется кровь. В вене торчит игла.

– Вы мне вену насквозь проткнули! – кричит женщина, испуганно глядя на Наталью, которая бежит следом. У Натальи окровавлены пальцы, и у Аси на миг мутится в голове, но тотчас она понимает, что игла просто соскочила с вакуумной пробирки, вот Наталья и испачкала себе пальцы.

– Вы алкоголичка или наркоманка! – заходится в истерике перепуганная женщина. – У вас руки трясутся! Ходуном ходят! Я немедленно поеду в ваш головной офис, я на вас жалобу… возмещение…

Она со стоном вырывает из вены иглу, бросает ее на пол, забрызгав его кровью, хватает с вешалки свой плащ и вылетает вон.

– Подождите! – кричит вслед Ася. – Надо остановить кровь! Вы же все перемажете!

Но женщина в такой панике, что ничего не слышит.

– Господи милостивый! – беспомощно говорит Ася. – Да что такое?! Что случилось?!

Наталья смотрит на нее исподлобья и скрывается в своем кабинете.

Ася идет в туалет, берет тряпку и вытирает кровь с пола. Ужас какой-то. Невозможно представить, чтобы Наталья сделала некачественный укол. У нее не просто золотые – у нее бриллиантовые руки! При всем своем отвратительном характере она профессионал. А тут…

Ася возвращается к столу и обнаруживает, что на эту женщину нет никаких документов, Наталья почему-то не взяла с нее деньги и не заключила договор, вообще не записала ее данные, хотя в «Вашем анализе» существует строгое, непреложное правило: сначала оформить все документы, а потом проводить забор крови. Если пациент недоволен, деньги ему без спора возвращают, как поступила вчера Марина Сергеевна, но сначала он должен заплатить!

Однако что-то у Натальи второй день идут осечки. Вчера, конечно, этот дядька просто из вредности развозмущался, но та женщина, которая выбежала вся в крови, она и в самом деле была испугана! И Наталья была какая-то не такая…

Что же тут происходило, пока Ася уходила за едой?..

Господи боже! Только сейчас она вспоминает, что совершенно забыла купить еду, за которой, собственно, и уходила! Да Наталья ее за это просто изничтожит! Ася вспоминает ее окровавленные пальцы – и нервно вздрагивает. Наталья сегодня вообще не в настроении. И это еще мягко говоря. Все понятно, конечно, но от этого не легче. Что она сделает с Асей от злости и голода? Что бы такое наврать? Мигом многочисленные варианты прокручиваются в Асиной голове: магазин был закрыт, творожки, которые так любит Наталья, оказались просроченные… нет, их вообще не было… Ася забыла кошелек, поэтому ничего не купила… По-хорошему, надо бы снова сбегать в магазин, но оставить кабинет сейчас никак нельзя – в любую минуту может появиться курьер из главной лаборатории.

Она устало (и есть хочется, и спать, особенно спать, бессонная ночь дает себя знать вовсю!) уходит в подсобку, переодевается, включает электрический чайник – и очень вовремя вспоминает, что лаборантке Вале – той самой, которую два дня назад кто-то (да уж теперь понятно, кто!) сбросил с лестницы, недавно подарили большущую и очень нарядную коробку с датским масляным печеньем. Валя, которая перманентно худела и никак не могла похудеть, решила в очередной раз ограничивать себя в сладком, а потому соблазнительные печенюшки домой не понесла (тем более что ее мама обожает стряпать и может воспринять появление импортного печенья как оскорбление своим кулинарным талантам), а оставила в кабинете для общего пользования. Ася, вообще-то, тоже старалась держаться от них подальше, но сейчас никакой другой еды не было. Печенья вкусные… может, Наталья успокоится? Она выглядит ужасно… настроение тоже, похоже, жуткое… Наверное, в ярости, что вчера Федотову не удалось вывести Асю из строя. А может быть, он должен был вообще убить ее? И все из-за чего, господи боже?!

А в самом деле, из-за чего? Ася не знает и, что характерно, не хочет знать. Но против себя не пойдешь, против своей натуры, она выяснит все, что можно, и ничто ее не остановит, ничто и никто… даже она сама себя не сможет остановить.

Ася с тоской насыпает одну горсть печенюшек на блюдце, наливает чай (лучше бы кофе сейчас выпить пару чашек, да покрепче, но кофе нет, вот беда!) и несет к своему столу. Чай пускай стынет, а ей надо посмотреть, кто еще звонил Федотову, пока Ася каталась на Крутой съезд и обратно. Так, это были Любовь, «зайка 3», несколько инициалов из группы «работа», снова Любовь, снова «зайка 3»… И еще какой-то номер появился в списке входящих вызовов. В памяти федотовского телефона он не сохранен, поэтому Ася видит только цифры: +7 910 515 15 15. С него звонили три раза, причем один раз – когда она еще не ушла в магазин. А, ну да, звук-то был выключен, вот она и не слышала сигнала вызова.