Не все кошки серы - Наталья Александрова

Над входом в ресторан «Тридцать восемь попугаев» виселаочень скромная вывеска.

И дверь была невзрачной. Но зато рядом с рестораном стоялиновенький золотистый «ягуар», низкий обтекаемый «крайслер», открытаядвухместная серебристая «BMW» и несколько «мерседесов». На фоне этих машинвполне приличная Ленина «мазда» казалась нищей замарашкой. Вообще, вокругскромного с виду заведения ощущался стойкий аромат больших денег.

— Смотри, Лола, — проговорил Маркиз, подходя кдверям ресторана, — именно это называется скромным обаянием буржуазии.

Без всяких там безумных наворотов, золотых унитазов и бьющейв глаза роскоши. Черт, надо было взять сегодня у Уха «шестисотый»

«мере»!

Леня открыл дверь, и перед ним возникла чрезвычайно холеная,надменная и самоуверенная девица.

Она обежала глазами нового посетителя и, кажется, осталасьудовлетворена — его костюм от Армани, ботинки из кожи антилопы, шелковыйгалстук от Гуччи и выглядывающий из-за белоснежного манжета золотой «Лонжин»вполне соответствовали уровню заведения.

Затем девица перевела взгляд на его спутницу, и на еебезмятежное чело набежало облачко.

— Мест нет, — сообщила девица вежливо-равнодушнымтоном.

— То есть как это нет? — возмутилась Лола. —Что за дела? Ты вообще кто такая, чтобы меня в ресторан не пускать?

— Тише, дорогая! — Маркиз схватил подругу залокоть и, слегка сжав его, повернулся к девушке с самой очаровательнойулыбкой. — Моя подруга немного устала и раздражена… Ей только что пришлосьуволить прислугу, вы, конечно, понимаете, как это может вывести из себя… Будьтедобры, взгляните, может быть, для нас все же найдется столик… — И незаметнымдвижением он вложил в руку девицы купюру.

Девица еще раз осмотрела Лолу с ног до головы и, ничего несказав, открыла перед посетителями дверь зала.

— Нет, Леня, скажи, что не понравилось этойнахалке? — обиженно бормотала Лола, семеня рядом со своимспутником. — Я что, плохо одета? Или причесана недостаточно прилично?Может быть, у меня глаз подбит?

Нет, ну скажи, что ей не понравилось? Меня пускали в лучшиерестораны Парижа и Ниццы, а здесь, в этой жалкой забегаловке, какая-то дешевкасмеет передо мной закрывать дверь!

Конечно, Лола была раздражена и оттого несправедлива кзаведению. В этом ресторане все, от мягкого освещения и безукоризненногоинтерьера до льняных скатертей и серебряных столовых приборов было самоголучшего качества и дышало настоящей респектабельностью.

— Нет, ты скажи, почему она это себе позволила? —продолжала возмущаться Лола.

Навстречу посетителям неторопливо двинулся метрдотель,величественный, как лорд-хранитель печати. Он проводил их к столику на двоих ипередал с рук на руки вышколенному официанту.

— Нет, ну все-таки, что ей не понравилось? — снованачала Лола, как только официант принял заказ и удалился. — И ты, междупрочим, тоже хорош! Вместо того чтобы немедленно поставить нахалку на место,заискивал перед ней, да еще и денег сунул!

Леня повернулся к своей подруге и вполголоса сказал:

— Дорогая, ее тоже можно понять! У тебя губы нарисованыне совсем на месте… Они немножко съехали на левую щеку. Лицо выглядит чутьнесимметрично, а это вызывает у неподготовленного человека ощущение некоторогопсихологического дискомфорта. Кроме того, думаю, что не каждый день у них вресторане появляются дамы, у которых к костюму от Лагерфельда надета цепочка отунитаза.

— Что? — Лола схватила зеркальце, уставилась насвое отражение и сделалась ярко, малиновой.

— Это в той байкерской пивной я так накрасилась! —простонала она в ужасе и тут же разъяренно зашипела:

— А ты-то куда смотрел?

— На дорогу, — ответил Леня самым невиннымтоном. — А что случилось с твоей цепочкой?

— Да я там же сняла свою золотую цепочку, она мнемешала, а потом… Потом, наверное по ошибке, надела это… Видно, какая-нибудьрокерша оставила… Цепочку мою жалко, очень хорошая, от Картье…