Маэстро, вы - убийца! - Найо Марш

Наступившую оглушительную тишину нарушило осторожное покашливание Фокса. Аллейн взглянул на него, а потом быстро перевёл взгляд на Хэчетта. Австралиец затравленно озирался по сторонам, как будто опасался, что его вот-вот закуют в наручники.

— Откуда вам это известно, мистер Хэчетт? — осведомился наконец Аллейн.

— Видел своими глазами. На бумаге.

— Как и где?

— Дело было вот как. У нас с Бейсилом Пилгримом типа одинаковые рабочие халаты. Когда я только приехал, я сразу обратил внимание, что у него клёвый халат. Ну, полный отпад. Цвета хаки, с длинными полами и здоровенными накладными карманами. Пилгрим сказал мне, где его купил, и я заказал себе такой же. Держал в чулане, как и все остальные. Доставили его в прошлый вторник. А утром в среду, значит, напяливаю его и вдруг зырю — пилгримовского халата на месте нет. Что ж, кумекаю, наверное, в доме оставил. Вот, значит, а днём после перерыва сую я клешню в карман, а там — листок бумаги. Я разворачиваю и читаю — мало ли, вдруг это счёт из магазина или ещё что. Ну вот, значит, а там написано: «Поздравляю с помолвочкой! А что, не сказать ли твоей крале, что у неё будет пасынок? Я буду в студии в десять вечера. Советую заглянуть». Вроде бы так. И подписано — «С».

— И как вы поступили с этой бумажкой?

— Эх, блин, я даже не представлял, что делать. Сначала у меня даже чавка отвисла. Надо же было так вляпаться. В общем, почапал я снова в чулан, смотрю — халат Пилгрима уже на месте. Вот, значит, я типа засунул бумажку ему в карман и свалил оттуда. Вечером смотрю — он ходит, как в воду запущенный. Ну, думаю — прочитал, значит, ханыга.

— Понятно.

— Послушайте, мистер Аллейн, вы уж извините, что я вам нахамил. Вечно у меня так — вспыльну, а потом готов рвать на себе волосы. Ну вы только ничего особенно не думайте. Эта Соня, она на всех подряд набрасывалась. Динковая лярва. Просто в открытую предлагала полялякаться. Бейсил, небось, разок не устоял, польстился, и вот — влип. Но он всё равно чумовой малый. Слушайте, мистер Аллейн, если он узнает, что это я…

— Хорошо, хорошо, — улыбаясь, замахал руками Аллейн. — По возможности, попробуем вас не впутывать.

— Спасибочки, мистер Аллейн. Да, но вы не…

— Нет, в кандалы мы вашего мистера Пилгрима пока не закуём, — заверил Аллейн.

— Да, но…

— Ступайте, мистер Хэчетт. И, послушайте совета старого служаки — не спешите вешать людям ярлыки: «мешок с дерьмом», «козёл вонючий», «лярва» и тому подобное. Вы знаете, что такое комплекс неполноценности?

— Ню-ют.

— И то хорошо. Тем не менее, мне кажется, что вы от него страдаете. Не торопитесь с выводами. И ещё — наберитесь терпения. Дайте людям время, чтобы к вам привыкнуть, и тогда, не сомневаюсь — сложностей в общении у вас наверняка поубавится. Извините за эту викторианскую проповедь. А теперь, ступайте.

— Буу зде, мистер Аллейн.

Хэчетт зашагал к двери. Однако, едва открыв, обернулся.

— Спасибо большое, — прогнусавил он. — Покуха.

И сгинул.

Аллейн откинулся на спинку кресла и от души расхохотался.

— Ну, наворотил, — покачал головой Фокс. — Австралиец, что с него взять. Мне приходилось с ними общаться. Вечно подозревают, что над ними насмехаются. Ох, и публика!

— Потрясающая личность, — прогудел из угла Найджел. — Тарзан в Нью-Йорке. — Даже его кошмарный акцент — какой-то неестественный. Полу-кокни, полу-янки.

— Чисто австралийский, — улыбнулся Аллейн. — Тамошний диалект американизируется буквально на глазах.

— Кошмарный тип. Немудрёно, что от него все нос воротят. Как бы втолковать ему, что у него не пасть, а мусорный ящик. Только рядом с таким чудовищем и понимаешь, что молчание — золото. Абориген с кистью.

— Я не могу с тобой согласиться, — покачал головой Аллейн. — Он и вправду неотесан, но я не вижу причин, почему его нельзя перевоспитать. Что вы думаете по поводу этой записки, Фокс?

— Трудно сказать, — задумчиво ответил Фокс. — Похоже на попытку шантажа.

— Весьма похоже.

— Я бы нисколько не удивился, узнав, что на Пилгрима её натравил Гарсия.