Дважды не присягают - Сергей Иванович Бортников

– За дружбу без границ! – поддержал его Костицкий.

Выпили. Словно по команде, потянулись за бутербродами с икрой.

– Между первой и второй – промежуток небольшой! – наполняя опустевшие емкости, изрек инициатор пирушки.

Четыре руки дружно схватили граненые стаканы.

И в это время снаружи кто-то дернул за дверную ручку.

– Тсс! – приложив к губам указательный палец, прошипел Солома.

Марчук, не дожидаясь команды, принялся прятать водку в служебный сейф. Костицкий быстро опрокинул стакан и знаками показал остальным, чтобы делали то же самое. После чего посуда «пошла» следом за бутылками в металлический шкафчик.

– Открой, Юрьич, я знаю, что ты здесь!

– «Хозяин»! – прошептал Гриша. – Секунду, Руслан Ильич…

Солома открыл двери и впустил в кабинет полковника Серобородько, непомерно толстого, добродушного дядьку в новенькой униформе.

– Что, снова пьянствуем… на рабочем месте?

– Никак нет, – бодро отрапортовал Главный Кум.

– А закусь зачем?

– Так ведь с утра не жравши!

– Чем же вы так были заняты?

– Да вот… Договор составляем с Александром Ивановичем… На обеспечение техническими средствами.

– А товарищ из какой организации?

– «Интехстрой».

– Не знаю такой…

– Их главный офис находится в российском городе Туле. Господин Панкратов прибыл в командировку, чтобы наладить работу регионального представительства.

– И чем они торгуют?

Шура поднялся.

– Мы не торгуем, мы производим. Вот, полюбопытствуйте, – он протянул полковнику роскошный полноцветный буклет.

– Ну-ка, ну-ка… – листая страницы, заинтересованно затарахтел Руслан Ильич. – Да… Можем, когда хотим… И какие у вас цены?

– Ниже мировых.

– Как в том анекдоте… В укромном месте грузин встретил красивую бабу и говорит: «Покажи попку – дам сто баксов!» А та раз – и подняла подол. Мужик схватился за ее прелести двумя руками, гладит и вздыхает: «Ах, какой хороший попа! Жаль денег нету!»

Марчук с Костицким заискивающе захихикали, а прямой, как доска, и бесхитростный Солома, как всегда, «не вкурил»:

– Что вы хотели этим сказать?

– То, что сказал: «Жаль, денег нет!»

– А… Так вы неправильно поняли: фирма «Интехстрой» берет над нашей колонией шефство! Часть спецсредств они передадут в порядке спонсорской помощи, а часть поставят в обмен на нашу продукцию.

– За шлакоблоки?

– Так точно!

– А вы их видели?

– Видел, – подтвердил Панкратов. – Качество меня вполне устраивает.

– Ну, тогда совсем другое дело! Дайте, я вас расцелую, дорогой вы наш!

Серобородько деловито облобызал благодетеля и по-командирски распорядился:

– Такую сделку обмыть полагается… Гриша, ты, как младший по чину, сгоняй в приемную… Скажи Оксане, пусть выделит бутылку коньяка из моих запасов!

– У нас… – попытался вставить Костицкий, но Солома дал ему ногой под коленку.

– Есть! – рявкнул Марчук.

«Хозяин» так и не «врубился», то ли он фразу за Игната закончил, то ли повиновался его собственному приказу.

Спустя мгновение пирушка продолжилась уже в официальном режиме. С пышными тостами, пошлыми анекдотами и неизбежными разговорами про житье-бытье.

– Вот скажите мне, почему мы так хреново живем? – рассуждал вслух Руслан Ильич, а после третьей стопки – просто Руля. – Ведь все у нас есть: руда, уголь, нефть, газ, люди! А толку никакого! Я – полковник! – вынужден ходить с протянутой рукой. Куда ни сунься – проблема: цемента нет, муки нет, лекарств нет… Только за счет спонсоров и выживаем. Полгода назад один криминальный авторитет подарил тысячу одноразовых шприцов, просроченных, конечно, – так мы ему чуть ли не ноги целовали. А государство? Ладно, зэки ему не нужны… А мы? Зарплаты не дают, оргтехники – ноль, с канцелярией вообще – хана! Опера бумагу за свои деньги покупают. Знаешь, сколько им писать приходиться?

– Догадываюсь, – кивнул головой Панкрат.

– Мы всю почту перлюстрируем. В оба конца. Если находим что-то интересное – делаем выборку и оправляем куда надо, – пояснил Солома.

– Все. Уговорили. Дарю вам ксерокс, господа! – торжественно пообещал менеджер.

– Какие мы тебе, блин, господа?! – возмутился Серобородько. – Друзья! Товарищи!

– О! Вспомнил! Один мой земляк на эту тему блестящий стих написал. Знаете, кому он посвящен?

– Откуда? – протянул Марчук.

– Нашему министру обороны. Прочитать?

– Конечно!

Ах, генерал, Вы смотритесь на «пять»

От галифе до орденской колодки,

И Вам ужасно хочется принять

Парад Победы или просто водки.

Да Вам любая ноша – по плечу,

И все же почему-то мне неймется:

Назвать Вас господином – не хочу,

Товарищем – язык не повернется.

Товарищей отнял у Вас Афган

Последних – в Белом доме добивали,

Но Вы в судьбой поставленный капкан

Своей мохнатой лапой не попали.

Да и сейчас Вы снова «на коне!»,

Вас по ночам не ранят острым словом

Мальчишки, смерть нашедшие в Чечне,

Под Вашим руководством бестолковым.

Вы цвет знамен сменили, генерал,

Но в этом буйстве многоцветья красок

Не Жуков с Вами под знамена встал,

Не Рокоссовский, разве только Власов.

Твердите о российском Вы пути,

Но если веришь в чистоту традиций,

Сто раз могли б в отставку Вы уйти,

Или по крайней мере застрелиться

Но Вас такой не радует финал —

Долг, честь и совесть – детские игрушки,

Коль Вами Ваша служба, генерал,

Превращена в обычную кормушку…

Когда пришел черед лихих годин,

Над Родиною снова дым пожарищ,

Вы для меня, увы, не господин,

И уж никак, поверьте, не товарищ![26]

Несколько секунд все молчали. Потом слово снова взял Серобородько:

– За офицерскую честь пьем стоя, господа-товарищи!

Когда выпили, он же тихо поинтересовался:

– Кто автор сих прекрасных строк?

– Виктор Булавин.

– Военный?

– Теперь – отставник, пенсионер.

– А раньше, где служил?

– В Конторе Глубокого Бурения.

– У-у-у, – презрительно загудели собравшиеся.

– Зря вы так… Кагэбисты тоже бывают разные. Я Булавина лично знаю. Виктор никогда не боролся с врагами народа и вражеских шпионов – не ловил. Наш парень. Спецназовец.

– Вот вам и ответ, почему мы так хреново живем, – неожиданно нашел подтверждение своей теории Руслан Ильич. – В стране – бардак, а ни один генерал папаху не кинул, мол, не хочу принимать участия в этом разбое. Что сие означает? А то, у наших служивых не осталось чести. А офицер без чести – не офицер! Мы даже главное завоевание первых лет независимости утратили – свободу слова. До выборов еще ого-го, а нас уже долбают, чтоб единогласно за Кучму. И ни один писака не заявит во весь голос, как ваш Булавин, что все они воры и подонки! О чем это говорит? Что у наших