Вопрос крови - Иэн Рэнкин

— Наверное, я много потеряла, — заметила Шивон.

— Очень много. У меня печенка до сих пор отваливается.

— А что вы такое пили? — заинтересовался Мейсон.

— Опыта набираешься? — Джексон подмигнула напарнику и повернулась к Шивон: — Хочешь почту нам подсунуть? — Она кивнула в сторону конверта.

— Можешь отвезти? Это в судебную экспертизу в Хоуденхолле и передать, если удастся, в собственные руки вот ему. — Шивон похлопала по конверту там, где значилось имя Даффа.

— Вызовов немного, а крюк небольшой.

— Я пообещала, что доставят в пределах часа.

— Такому водителю, как Тони, это раз плюнуть, — заметил Мейсон.

Джексон пропустила это мимо ушей.

— Пронесся слух, что тебя в шоферы отрядили, Шивон.

Шивон поджала губы:

— Всего на несколько дней.

— Как это ему удалось сотворить такое с руками?

Шивон пристально посмотрела на Джексон:

— Не знаю, Тони. А что говорят местные сплетники?

— Да много чего говорят. Всякое называют — начиная от драки и кончая жаровнями.

— По-моему, одно вовсе не исключает другого.

— Там, где дело касается инспектора Ребуса, не исключается что бы то ни было. — Джексон криво усмехнулась и протянула руку за конвертом. — А тебе, Шивон, ставим на вид.

— В пятницу буду, если примете.

— Обещаешь?

— Честное сыщицкое.

— Иными словами, еще не ясно?

— Полной ясности не бывает, Тони, ты же знаешь.

Джексон взглянула куда-то за спину Шивон.

— Вот, не поминай лиха… — пробормотала она, вновь садясь за руль.

Шивон обернулась. Стоя в дверях, на нее глядел Ребус. Она не знала, когда он вошел. Видел ли он передачу конверта из рук в руки? Мотор заурчал, она отступила в сторону, машина тронулась. Ребус вскрыл пачку сигарет и теперь зубами выуживал одну.

— Забавно, как легко приспосабливаются люди, — сказала, подходя к нему, Шивон.

— Я собираюсь расширить репертуар, — сказал Ребус. — Попробую играть на пианино носом. — Вытащив зажигалку, он с третьей попытки закурил и стал пускать дым.

— Спасибо, что оставил меня одну, голодную и холодную.

— Здесь не холодно.

— Я имела в виду…

— Знаю, что ты имела в виду. — Он задержал на ней взгляд. — Я просто хотел послушать, как станет выкручиваться Джонсон.

— Джонсон?

— Павлин Джонсон. — Он увидел, что она сосредоточенно щурится. — Он сам так себя называет.

— Почему?

— Ну, ты же видела, как он одет.

— Я про то, почему он тебе понадобился?

— Мне он интересен.

— Есть какая-нибудь особая причина?

Ребус лишь пожал плечами.

— Кто он такой, строго говоря? — спросила Шивон. — И надо ли мне с ним знакомиться?

— Ничтожество, мелкая сошка, но такие и бывают подчас особенно опасными. Продает муляжи оружия всем желающим, похоже, иногда приторговывает и настоящим, укрывает краденое, легкие наркотики у него тоже можно раздобыть — пригоршню гашиша, ну и так далее.

— И где же он промышляет?

Ребус словно бы задумался:

— Где-то в районе Бердихауса.

Но она слишком хорошо знала его, чтобы попасться на эту удочку.

— Бердихауса?

— Ну, в том направлении.

Он смял во рту сигарету.

— Я могла бы, конечно, заглянуть в его досье. — Она выдержала взгляд Ребуса, и он, моргнув, сдался первым:

— Саутхаус, Бердихаус — там где-то…

Колечки дыма возле его рта почему-то привели ей на память быка с кольцом в носу.

— То есть совсем рядом с Грейсмаунтом?

Он пожал плечами:

— Ну при чем тут география!

— Это там, где Ферстоун бывал… его грядка. Два подонка вряд ли не знали друг друга, правда?

— Возможно, и знали.

— Джон…

— Что было в том конверте?

Теперь был ее черед сделать каменное лицо:

— Не переводи разговор на другое.

— Тот разговор окончен. Что было в конверте?

— Одна пустяковина, нечего беспокоиться. Не заморачивайте свою умную голову, инспектор Ребус.

— Вот теперь я по-настоящему забеспокоился.

— Да правда же — пустяк, и больше ничего.

Выждав немного, Ребус медленно кивнул:

— Это все потому, что ты твердо стоишь на своих двоих?

— Именно.

Он наклонил голову, выплевывая окурок. Раздавил его носком ботинка.

— Знаешь, не надо заезжать за мной.

Она кивнула:

— Хорошо. Я найду, чем заняться.

Он попытался найти благовидный предлог, чтобы вернуть все как было, и, не найдя, тут же сдался:

— Ладно. Давай-ка удерем отсюда поскорее, пока Джилл Темплер не придумала, чем бы еще нас уконтрапупить.

— Хорошо, — согласилась Шивон. — А пока я буду за рулем, ты расскажешь мне все о мистере Павлине Джонсоне. — Она помолчала. — Кстати, назови-ка первую тройку в тест-таблице шотландских рок- и поп-исполнителей!

— Почему ты спрашиваешь?

— Быстро! Первые имена, что приходят в голову!

Секунду Ребус собирался с мыслями:

— «Назарет», Алекс Харви, «Деакон блю».

— А Род Стюарт?

— Но он не шотландец…

— И все же при желании включить можно.

— Тогда найдется место и ему сразу же после Яна Стюарта. Но сперва на ум приходят Джон Мартин, Джек Брюс, Ян Андерсон… да, не забыть еще Донована и струнную группу «Невероятные»… Лулу и Мэгги Белл…

Шивон закатила глаза:

— Наверное, поздно говорить, что лучше бы я тебя не спрашивала?

— Конечно, поздно, — отозвался Ребус, пробираясь к своему креслу рядом с водительским. — А еще Фрэнки Миллер… «Простаки» в лучший свой период… И я всегда питал слабость к Пэллас…

Шивон стояла возле дверцы водителя, сжимая ее ручку, но не влезая. Изнутри доносился голос Ребуса, перечислявшего все новые и новые имена. Говорил он громко, так, чтобы она расслышала каждое.

— Не из тех мест, где я обычно провожу время, — пробормотал доктор Керт. Высокого, тощего, его называли гробовщиком. Почти шестидесятилетний, с длинным лицом, обвислыми щеками, под глазами мешки. Есть такие собаки-ищейки, думал Ребус.