Дело о разбитом бинокле - Наталия Кузнецова

— Рома, научи его говорить «кто там». Как Матроскин галчонка, — крикнула Лешка.

— Никаких «ктотамов». Это несерьезно. — И Ромка снова пристал к птичке. — А ну-ка, говори: «Я — Рэмбо! Я — Рэмбо!» — Потом встал. — Надо клетку завесить.

Он набросил на клетку покрывало и стал без устали повторять:

— Я — Рэмбо, я — Рэмбо, я — Рэмбо.

Из клетки не доносилось ни звука.

— Вот противный, молчит!

Лешка полюбовалась зеленым деревцем на своем коллаже и взяла другую кисть.

— Ты хочешь, чтоб он сразу заговорил? Да ведь ему много дней подряд надо повторять одну и ту же фразу, и только тогда он ее запомнит. Тут терпение нужно.

— Да знаю. Я вообще все знаю. И понадеялся, что мне такой же умный достанется. А это какой-то Попка неспособный. Что с него взять?

Разочаровавшись в своем питомце, Ромка сорвал с клетки накидку и встал с кресла. И тут раздался телефонный звонок.

Опередив сестру, Ромка схватил трубку и услышал длинные гудки. Пожав плечами, он бросил телефон на стол, а он зазвучал снова. И опять те же гудки. Ромка недоуменно завертел головой, чем стал похож на своего попугая.

Лешка захохотала.

— Это твой Попка звонит! — выговорила она сквозь смех. — А ты говоришь, неспособный. Наверное, там, где он раньше жил, телефон звонил, как у нас.

— Это что ж получается? Что мы теперь все время трубку хватать будем?

— Твой Попка звонит тише, научимся различать звонки.

Ромка погрозил птичке пальцем и снова взял трубку.

— Позвоню-ка я Славке. Что-то его долго нет, а твоему Дику гулять пора.

Дома Славки не оказалось, а его бабушка сообщила, что внук делает доклад на заседании исторического общества.

— Это он, значит, книжками Новгородцева воспользовался. Не люблю отличников, но Славка молодец. Да, Лешка? И у банка больше меня замерз, а не заболел.

— А теперь он еще и завзятый коллекционер. Все успевает.

— Угу. А ведь это я сподобил его собирать брелоки.

Наморщив лоб, Лешка уставилась на брата.

— Так как называется человек, который их коллекционирует?

Ромка вдруг смолк.

— Ну?

— Потом скажу.

— Значит, не знаешь. Я так и думала.

— Почему это — «не знаю»? Я все знаю!

— Да брось ты! Знал бы — давно сказал.

— А вот и нет, — упрямо заявил Ромка и побежал мыть руки. Он всегда так делал, когда не хотел продолжать разговор.

На другое утро Лешка проснулась поздно и обнаружила себя в одиночестве. Больной Ромка куда-то исчез и очень долго не появлялся. А телефон свой он оставил дома.

Лешка много раз подходила к окну, прислушивалась к шагам на лестничной клетке, но лишь к обеду в двери послышался характерный скрежет ключа, а Дик тявкнул и ринулся в прихожую.

К тому времени Лешка была сама не своя.

— Рома, ты где был? Опять что-то случилось?

— Ничего не случилось. Я по делу ходил.

— По какому делу? Никаких дел у тебя больше нет.

— У кого нет, а у кого и есть, — пробурчал Ромка.

— Так ты что, мне не скажешь?

— Не скажу!

Лешка обиделась, но ненадолго. Все равно Ромка вскоре все ей расскажет, не удержится. Она своего брата знала.