Киллеры не стареют - Михаил Черненок

– А у Тимура Хазарова не было повода для сведения счетов с Лоцией?

– Обида за то, что Лоция в упор его не признавала, у Тимура, возможно, была. Только он никогда не выказывал вида. Собственно говоря, Хазаров из тех тупоголовых спортсменов, которые, кроме себя родимых, никого не любят.

– Но ведь Лоция ему нравилась…

– Что из того?.. Жениться на ней он не мечтал. Общаться на уровне – ума не хватало. А, скажем, укладывать силой в постель девицу, не достигшую восемнадцати лет, не каждый отморозок решится. Тимуру не было никакого резона сводить с Лоцией счеты.

«Девушка, кажется, не глупа», – подумал Голубев и спросил:

– Катя, вы где учитесь?

– В университете на первом курсе философского факультета.

– Вам, наверное, на лекции пора?

– У нас сегодня семинарские занятия во вторую смену.

– Почему Лоция не поступила в университет? Знаний не хватило?

– По знаниям она была не слабее меня. Просто еще не определилась в выборе специальности и спасовала на приемных экзаменах…

Слово по слову Голубеву удалось подвести Лепетухину к разговору об отрицательных чертах характера Лоции. По мнению Кати, Лоция была чрезмерно резка в суждениях и способна на экстремистские, почти необъяснимые с логической точки зрения, поступки. Так, на уроке литературы, когда молодая учительница монотонным голосом добросовестно пересказывала содержание учебника, Лоция могла, чуть перефразировав Пушкина, будто рассуждая вслух, со вздохом проговорить: «Ее урок – другим наука, но, Боже мой, какая скука». После такого «вздоха» надеяться на оценку по литературе выше «тройки», конечно, не приходилось. Преподавателю истории, часто заявлявшемуся в класс навеселе или с похмелья, могла с наивным удивлением запросто задать вопрос: «Иван Федорович, вы опять на пробку наступили?» Что тоже не способствовало объективной оценке знаний. Мстительное занижение оценок Лоцию ничуть не тревожило. Если одноклассники начинали сочувствовать ей и возмущаться несправедливостью, она улыбалась: «Дети, дышите глубже». Во всех случаях откровенной глупости Лоцию прямо-таки подмывало на дерзость.

– Она и вне школы была такой? – спросил Голубев.

– Да, могла любому дубаку сказать правду в глаза или ядовито подколоть, – ответила Лепетухина. – Однажды мы с Лоцией учили уроки у Жемчуговых. Зашла соседка Зинаида Юрьевна, много лет проработавшая с дипломом заочного пединститута в райисполкоме. Стала жаловаться Татьяне Борисовне на трудную жизнь и на то, что, кроме как преподавать в школе географию, другой работы найти не может. Татьяна Борисовна посочувствовала: «Зина, ты же, наверное, все институтские знания забыла. Трудно тебе в школе будет». Соседка махнула рукой: «Ну, там северный полюс, южный… Это я знаю. Остальное в учебнике можно прочитать». Лоция прыснула со смеха. Чуть успокоившись, на полном серьезе сказала: «Зинаида Юрьевна, учтите, что по новой программе полюса поменяли местами. Где был северный полюс, там теперь – южный». Соседка удивилась: «Не может быть… Когда это сделали?» – «Сразу, как социализм отменили». – «А зачем?» – «Из-за температуры. В Антарктиде ведь холоднее, чем в Арктике». Тут Татьяна Борисовна, сдерживая смех, прикрикнула: «Не разыгрывай взрослых! Учи свои уроки».

– Часто Татьяна Борисовна покрикивала на дочь?

– Нет, у Лоции с мамой были очень добрые отношения, пока Геннадий Никифорович от них не ушел. Его уход все перевернул. Лоция стала нервной. Недавно призналась мне: «Знаешь, Катя, мама говорит, что они с папой Геной не сошлись характерами. Не верю этому. По-моему, пока я в Речкуновском санатории была, она здесь что-то такое отмочила, чего папа Гена простить ей не смог». Я возразила: «Татьяна Борисовна не ветреная женщина». Лоция вспыхнула: «Ты будто не смотришь зарубежные сериалы! Вон какие там умные дамы в отсутствие мужей дурь творят».

– А сама Лоция дурное не творила? – вставил вопрос Слава.

– В смысле чего?

– Скажем, в смысле секса.

– Она и в мыслях этого не допускала… – Лепетухина задумалась. – Один раз только от нее слышала: «Папа Гена круто погорел в бизнесе. Не знаю, как ему помочь?.. Чтобы добыть баксов, хоть на панель иди».

– Ну, и пошла?..

– Вы что! Сказано-то было просто к слову.

– А с Гариком Косачом у нее какие были отношения?

– По-моему, никаких не было. Гарик содержит магазин в подвале нашего дома. Ужасный бабник. Общаться с ним мерзко.

– Ради чего Лоция в райцентр поехала?

– Наверняка, чтобы найти отца.

– От кого ей стало известно, что отец там?

– Она принялась искать Геннадия Никифоровича сразу, как вернулась из Речкуновки. А где-то, наверное, за неделю до поездки в райцентр вообще места себе не находила. Сновала по всем знакомым. Однажды пришла взвинченная и с отчаянием заговорила: «Катя, ну где мне отыскать папу Гену?.. Мура по секрету сказал, что моего папочку поставили на счетчик, и какой-то киллер Мамай уже охотится за ним». Я стала успокаивать, мол, не пори горячку. Хазаров опять набивается к тебе в заступники, а ты поверила трепачу. Лоция закрутила головой: «Ой, нет, Катя! Тимуру самому предлагали за крутые бабки мокрое дело, но из-за знакомства со мной он отказался. Такое Мура не станет попусту трепать». – «Это он цену себе набивает». – «Не отговаривай! Я не круглая дурочка». Обиделась и ушла.

– Больше не приходила к вам?

– Нет. Последний раз видела ее у остановки «Речной вокзал», когда она разговаривала с бывшим шофером Татьяны Борисовны. Хотела пообщаться, но Лоция отмахнулась и даже не сказала, куда собралась ехать.

– Кличка киллера Мамай не напомнила ей фамилию Вениамина Федотовича Мамаева?

– Это адвокат Татьяны Борисовны?

– Так точно.

Лепетухина пожала плечами:

– Красавцем адвокатом раньше восторгалась Мара Наливкина. Она в соседях с ним жила. А Лоция о нем, по-моему, имела смутное представление. Во всяком случае, при разговоре со мной никогда не упоминала Мамаева.

– А о Василии Григорьевиче что-нибудь от нее слышали?

– Если имеете в виду Василия Григорьевича Кудрявцева, то мы с Лоцией даже у него дома были.

– Кто он?

– Сослуживец Геннадия Никифоровича по морским плаваниям. Теперь на пенсии, но выглядит дай Бог каждому в его возрасте. Одна из комнат его квартиры оборудована, словно радиорубка на корабле. Рассказывал, что может связаться с любым городом мира. В личной картотеке имеет тысячи позывных сигналов знакомых радиолюбителей.

– Где живет?

– В многоэтажке по улице Каинской. На номер дома и квартиры я не обратила внимание, но второй подъезд от поликлиники водников запомнила.

– Фамилию не спутали?

Лепетухина улыбнулась: