Смарагдовое ожерелье - Джанет Глисон

Еще одна загадка, которую следует разгадать. Джошуа стал вспоминать, каким было лицо Герберта, когда тот читал письма. Коварным? Растерянным? Сердитым? Герберт был мрачен, сидел понурившись, в лице его сквозила грусть, даже отчаяние, но он вовсе не пытался скрыть того, что делал, и разгневанным тоже не выглядел. Очевидно, в письме, которое спрятал Герберт, содержалось что-то важное, и он хотел сохранить эти сведения. Надо бы поискать в письменном столе, решил Джошуа, причем лучше это сделать в отсутствие Герберта, пока тот осматривает его квартиру в Лондоне.

Из глубоких раздумий его вывел вернувшийся Данстабл. Хозяин гостиницы вручил ему кожаный саквояж с инициалами Д. К. и строго-настрого наказал передать его поверенному Хору, проследив за тем, чтобы с вещами не вышло никакой путаницы. Слава богу, при тусклом свете не было заметно, как покраснел Джошуа, заверивший Данстабла, что не станет рыться в чужих вещах и честью клянется, что при первой же возможности доставит саквояж по назначению. Потом в шутку Джошуа добавил, что помешать ему может только одно — если он вдруг встретит на дороге разбойника.

Данстабл помрачнел:

— На здешних дорогах небезопасно, разбойников немало. Да поможет вам Бог, мужчина вы крепкий, да и оружие при себе имеете.

И вот, допив пиво и призвав на помощь все свое мужество, Джошуа приподнял шляпу, прощаясь с Данстаблом, и отправился в Астли. Вечер был теплый, ясный; дорога освещалась неясным лунным светом. Правда, идти быстро Джошуа не мог: его шаг сдерживал пухлый саквояж Кобба, который оказался тяжелее, чем он ожидал. Очень скоро руки у него заныли, будто их вывернули из суставов. Джошуа проклинал свое любопытство, жалея, что не оставил саквояж в гостинице. За ним он мог бы приехать в экипаже в любой другой день. Хоть бы карета какая проехала или телега, он попросил бы подвезти, уныло думал Джошуа. И он действительно увидел одинокого возчика, только тот двигался в противоположном направлении.

Через четверть мили Джошуа достиг Маршгейта. Город теперь остался у него за спиной. Он миновал ворота, ведущие к особняку сэра Чарлза Литлтона, и вскоре оказался в чистом поле. Теперь он шел по равнине вдоль зловещей серебристой ленты Темзы. Любое обширное водное пространство, особенно река, вызывало у Джошуа гадкое чувство тревоги, но портер помогал подавить страх. Он старался не замечать реку, как не замечают незваного гостя на семейном торжестве, и вздохнул с облегчением, когда она осталась в стороне. Теперь по обеим обочинам дороги тянулись заросли кустарников.

Когда Джошуа достиг места, которое обступала особенно густая растительность, из темноты, словно призрак, выступил какой-то человек. Джошуа едва не подпрыгнул на месте при его внезапном появлении. Человек стоял буквально в десяти шагах перед ним. Его лицо частично находилось в тени, но Джошуа четко видел долговязую фигуру и безумный взгляд. Вид у него был всклокоченный, неопрятный.

— Остановитесь, сэр, прошу вас, — обратился к нему незнакомец, сделав шаг навстречу, потом остановился, словно хотел посмотреть, что произойдет.

Тон у него был вежливый, что тоже стало неожиданностью для Джошуа, хотя в голосе явно слышалась угроза.

Джошуа заметил, что, направляясь к нему, незнакомец волочит за собой ногу и шаг у него неровный. Он предположил, что этот мужчина, возможно, наблюдал за ним, когда он сидел у окна при свете свечи в гостинице «Звезда и подвязка». Не исключено, что незнакомец видел, как Данстабл передал Джошуа саквояж, и затем последовал за ним, чтобы где-нибудь в пустынном месте напасть и ограбить. Вероятно, он не догадывается, что Джошуа вооружен (шпагу скрывал плащ). Ничего, скоро он поймет свою ошибку.

— Что вам нужно? — решительно спросил Джошуа.

Он чувствовал, что сердце в груди мечется, будто птица, рвущаяся на свободу, но внешне сохранял ледяное спокойствие, незаметно взявшись за шпагу.

— То, что мне полагается.

В голосе незнакомца не слышалось ни намека на нервозность. Его нахальство привело Джошуа в ярость.

— Тебе, разбойнику, полагается только одно — виселица.

— Я не разбойник. Мне нужен саквояж, что у вас в руке. Он принадлежит мне. Пожалуйста, поставьте его на землю, сэр, и идите своей дорогой. Даю вам честное слово, если сделаете, как говорю, я не причиню вам вреда.

— И не подумаю. Предупреждаю, если приблизишься ко мне, я буду защищаться.

Не обратив внимания на предупреждение Джошуа, незнакомец подошел к нему и остановился так близко, что Джошуа ощущал запах джина, исходивший у того изо рта, и видел блеск его глаз. Мужчина покачивался — несильно, но заметно. Наверняка пьян, рассудил Джошуа, потому и не выказывает страха, а с пьяным ему справиться проще простого. Вдохновленный этим наблюдением, Джошуа одним быстрым движением вытащил из ножен шпагу и приставил острием к тощей шее незнакомца.

— Вряд ли это твой саквояж, — сказал Джошуа. — Еще раз спрашиваю: кто ты, если не разбойник?

Мужчина издал лающий смешок и тут же зашелся кашлем так, что от напряжения даже согнулся. Джошуа был вынужден чуть отвести шпагу, чтобы не проткнуть бедняге горло. Он уже не испытывал страха — только отвращение. Наконец незнакомцу удалось подавить приступ кашля. Он выпрямился, сплюнул на землю мокроту и посмотрел Джошуа прямо в глаза.

— Меня зовут Джон Кобб, — ответил он.