Камера смертника - Борис Рудаков

А потом всю страну потряс страшный август. Безобразный фарс и «гкчапаевцы», как их потом называли юмористы, – были только видимой стороной страшного айсберга попытки переворота. Мы тогда не знали, что существовала заветная папка, в которой лежал заветный листок бумаги с выверенным и тщательно составленным текстом. С текстом извещения народа, что Михаил Горбачев скоропостижно скончался у себя в Форосе. На 72 часа вся страна замерла в оцепенении, в страшном напряжении, которое все же разрядилось. Но ненадолго.

Продолжали отваливаться республики. Горбачев вышел из КПСС и призвал ЦК объявить о самороспуске партии, а республиканским и местным организациям – самим определить свою судьбу.

А потом наступил последний декабрь страны: распад СССР, переименование РСФСР в Российскую Федерацию, смена советского флага на российский флаг над Кремлем, заявление Горбачева о прекращении деятельности на посту президента СССР, официальное прекращение существования СССР на последнем заседании Верховного Совета и официальное объявление о роспуске СССР. А чтобы мы не очень волновались и лили слезы по другому поводу, нам начали показ мексиканского сериала «Богатые тоже плачут».

Но это было уже зимой, а в начале лета и я, и Расул, и вся страна были озабочены тем, как бы подзаработать денег в смутный период. Кто хотел просто урвать, кто пытался организовать более или менее легальные схемы для обогащения. Руководители многих официальных организаций и ведомств выбили себе право на коммерческую, некоммерческую, полукоммерческую и иную деятельность. Но все равно связанную с зарабатыванием денег для организации, а значит, и для ее лидеров.

Так я узнал в Москве, во время очередной поездки, что Фонд культуры активно создает дочерние предприятия, официально зарабатывающие деньги на цели уставной деятельности фонда. А по сути – кормушки. И я ухватился за эту мысль.

Через две недели я явился в соответствующее место по соответствующему адресу в Москве с устным изложением своей идеи. Она была принята на ура, я получил исчерпывающий список необходимых документов и рекомендаций, а вскоре в городе появилось Творческое объединение «Парнас» Всероссийского фонда культуры. Естественно, со мной в роли генерального директора.

Оля идею сразу восприняла как надо и поддержала меня всем, чем могла. Разумеется, нам пришлось рискнуть и истратить все свои накопления на открытие предприятия. Разумеется, мне пришлось через своих и Ольгиных знакомых влезть в негласные партнерские отношения в районной администрации. Результатом было открытие в центре на людной улице выставочного зала.

Помощников мне насовали со всех сторон, но, надо отдать им должное, помощников хороших. Была у меня дама, которая организовывала выставки, камерные концерты местных безденежных музыкантов. Пристроили ко мне инженера-строителя, собравшего несколько строительных бригад. Они сами искали себе заказы, сами их выполняли, просто на договорах ставилась печать «Парнаса» да в кассе оседали десять процентов заработанных каждой бригадой денег.

Я крутился с упоением. Частенько ездил в Москву в фонд с отчетами, исправно перечислял туда же уставную часть заработанных денег. Шло время, шлепались в кассу рубли посетителей различных выставок, десятки и сотни в виде доли от продажи выставленных работ, тысячи и десятки тысяч от деятельности бригад. Кое-что перепадало и от афер моих, как мне обещали, надежных негласных партнеров из администрации.

Жизнь налаживалась, мы с Ольгой смотрели в будущее с оптимизмом, а она на меня – с уважением. Как же, ее муж – и смог провернуть такое дело! Теперь мы без страха мечтали о рождении ребенка, о возможной покупке машины, туристической поездке за границу. Я старался, чтобы мое предприятие не закисало, чтобы в его работу внедрялись новые идеи, появлялись новые виды деятельности…

«Провинциал». Это уж точно! Тогда многие нахватали денег. Самые ушлые в те годы и поднялись. Сам, помню, работал в таком кооперативе. А были еще всякие инициативные фонды, молодежные объединения, но все зашибали деньгу, торговали чем ни попадя.

«Москвич». Это ты торговал чем ни попадя. А у нас в столице торговали от немецких бундесверовских сухих пайков до новеньких «Волг-ГАЗ-21» с армейских складов в смазке. Как вспомню… эх, лихое было время!