Памятка убийцы - Алексей Викторович Макеев

– Вот и хорошо, оттуда ему далеко сюда ехать, не будет путаться под ногами, – кивнул Лев. – Поговори со свидетелями, а потом вместе пойдем к ним. – Гуров показал на цветочный магазин, окна которого выходили на набережную, и, судя по стайке взволнованных продавщиц, они очень хотели пообщаться со следствием.

Стас кивнул:

– Так, Анатолий, вы тогда идите на рабочее место, мы со Львом Ивановичем или я один подойдем к вам попозже, хорошо?

Тот кивнул, улыбнулся уголком губ и пошел вниз по набережной.

Крячко тоже заметил Шмеля и увидел, что тот маячит и не уходит, а значит, у него есть какая-то интересная информация.

Гуров быстро перебежал через дорогу и показал художнику на арку, ведущую во двор. Там, во всяком случае, Шмеля будет не так хорошо слышно. Да и в будний день есть вероятность, что большая часть жителей дома будет на работе.

– Удивительно, что в центре города еще остались жилые квартиры. – Гуров сказал это вслух, и Шмель рассмеялся:

– Да ты не поверишь, как тут жизнь кипит по вечерам.

– Поверю. Что ты хотел рассказать?

– Я тут порасспрашивал, есть двое, к кому еще подкатывала твоя биограф. Из музея она, а не из архива. Одна умерла, тетка Варя, хорошая была баба, позировала мне много.

– Ты же лошадей рисуешь.

– Так она позировала наездницей, колоритная была и добрая. Всех собак, кошек прикармливала в округе. Жаль ее. Так вот, она мне еще зимой, перед Новым годом, хвасталась, что про нее будут книгу писать. Варя была гонщицей, известной, кстати, Варвара Макарычева, можешь поискать ее. Потом попала в аварию, и карьера ее закончилась, сильно головой пострадала. Реакция стала замедленной, головокружения начались.

– Она тоже погибла при подозрительных обстоятельствах? – Пока Шмель говорил, Гуров быстро записывал новую информацию в блокнот.

– Нет, ее машина сбила. Головокружения были сильные, вышла ночью, не заметила, как машина вылетела, и сразу насмерть. – Шмель грустно улыбнулся. – Она тачки быстрые страсть как любила, говорила, что если помирать, то только так. С железным конем. В ее случае умерла от железного коня.

– А второй человек?

– Комиксы он рисует и карикатуры. Ему хорошо за семьдесят, рисовал карикатуры еще для «Крокодила», квартиру получил на Ленивке от деда, тот был маршалом, воевал, известный человек. В девяностые, когда все посыпалось, Степа наш смог как-то удивительно легко и быстро переключиться на комиксы, он у нас вообще был одним из первых, кто стал рисовать их. И на этом очень хорошо зарабатывал.

– Разве на этом много заработаешь?

– Так он не для России рисовал. А на Китай и Японию. Мать у него была родом из Поднебесной. Степка язык выучил и пошел штамповать всякое там аниме. А они уже стали переводить его комиксы для Китая. В России он почти неизвестен, но при деньгах. И его тоже нашла эта барышня. И стала наведываться в гости. А Степа наш раз – и в Японию уехал на три месяца.

– Так. А ты сможешь мне точно сказать, когда именно к ним наша библиограф наведывалась? И когда возвращается Степа?

– Через неделю, – хитро улыбнулся Шмель, – мы с ним по «Скайпу» болтали, и он сказал, что хранят его японские боги, очень ему эта барышня не понравилась. Говорит, что лживая насквозь.

– Описать сможет?

– Сможет. Но через три дня. Он там в какой-то монастырь за просветлением пошел. Хотя я думаю, что больше за здоровьем. Там, в этих монастырях, Степка рассказывал, руки-ноги, головы, даже все внутренние органы вправляют так, что потом лет на десять моложе себя чувствуешь.

Шмель порылся в карманах и достал лист бумаги.

– Вот я тебе все записал по хронологии.

– Какой ты полезный, друг, – улыбнулся Гуров.

– Лучше приходите с женой на мою выставку, тогда и будем квиты, – улыбнулся Шмель.

Гуров кивнул.

Теперь, когда есть хронология, можно будет постараться понять план убийцы.

Вопрос первый: женщина работала одна или была наводчицей?

И из этого вопроса плавно вытекал второй: если она работала одна, то чем ей так не угодил Гуров? Были у него в фигурантах дела очень серьезные дамы. Но все они либо сидят, либо погибли при задержании. Почему-то именно женщины старались не сдаваться до последнего.

– А не думаешь, что ее могли нанять как киллера? – спросил Крячко, когда Гуров вернулся и они пошли в цветочный салон.

– Пока не будем это сбрасывать со счетов, – отозвался Лев, – версий у нас все больше и больше, как и трупов, и это дело нравится мне, соответственно, все меньше и меньше.

Стас кивнул. Он понимал озабоченность друга. Игру с полковником затеяли плохую, и Гуров уже проигрывал. Вернее, проигрывал весь Главк. Если убийцу не поймают, то полетят головы, и голова Гурова в первую очередь пострадает. А если поймают, то все равно останется неприятный осадок, что не поймали сразу и довели уже до доказанного третьего трупа, а на деле до пятого. И учитывая, что в Главке еще и кротик завелся, то рано или поздно эта информация может просочиться туда, куда не надо.

В салоне с громким названием «Триумфальная арка» пахло цветами, играла легкая классическая музыка и напарников там явно ждали.

– А мы вас видели, вот решили, что точно к нам зайдете. Вот записи с нашей камеры.

Директором была высокая приятная девушка, которая сразу протянула Гурову диск.

Напарники представились и попросили тех, кто был в салоне, постараться вспомнить все, что они видели.

– Мы видели ее живой. Они приехали на такси, но номера отсюда не видно было.

– Точно такси? – уточнил Крячко, делая пометку. Гуров одновременно с ним спросил:

– Они?

– Машина была небрендированная, но уже здесь она попрощалась, как с кем-то знакомым, и вышла. Я это увидела, обратила внимание на одежду – весна, а платье летнее, пальто было просто накинуто. И туфли летние.

– А кто ее ждал тут?

– Не видно было, но кто-то ждал, потому что там парковаться нельзя, на набережной, она перебегала дорогу не по переходу и помахала кому-то рукой. Но мы не видели кому, потому что перед окнами встала машина доставки. Фургон. И он перекрыл все, а когда отъехал, она уже сидела. Я видела, что мимо шла женщина, она что-то сказала девушке. Мы думали, что она все еще позирует. Поза была какая-то неестественная для весны.

Девушки очень старались вспомнить что-то еще, но самого фотографа вспомнить не смогли.

– Кажется, был кто-то, – задумчиво сказала одна из продавщиц и показала в окно на лестницу, спуск к набережной, –