Искатель, 2006 №7 - Валентин Александрович Пронин

Перекусив, компания разбрелась по двору. Старшой уселся на поленницу и погрузился в раздумья. Оператор деловито разглядывал местность через видоискатель какого-то чуда фототехники. Компьютерный юноша, облокотившись о прясло, воткнул в зубы сигарету и ушел в себя так глубоко, что даже вполне реальные комары не могли вернуть его обратно. Девицы — все втроем — принялись устанавливать дружественные отношения с Тарзаном, лежавшим в тени у крыльца. Тарзан слабо вилял хвостом и умоляюще поглядывал на меня. «Хороший», — одними губами сказал я ему. Пес понял, что избавления от девиц не будет, вздохнул и покорно отдался назойливым ласкам. Мышелов, сидя на перилах крыльца, наблюдал за всем этим довольно снисходительно, но когда одна из девиц потянулась его погладить, зашипел, оскалился и смылся.

Пока все было тихо и спокойно. Приехавшие вели себя так, как ведут в первый день все отдыхающие, — ходили, глазели, приставали ко мне с достаточно дурацкими вопросами, устраивались в гостевых комнатах и так далее. Оператор сменил одно чудо фототехники на другое и продолжал изучать окружающую местность. Девицы, переоблачившись в сверхминиатюрные купальники, отправились на озеро. Компьютерный юноша подошел ко мне, долго прокашливался, потом поинтересовался, как в доме с электричеством.

— Двенадцать вольт постоянного, — огорчил его я. — Могу дать аккумулятор.

— Дык… это… у меня, как бы, ноутбук… провод…

— Поможем, — успокоил его я, вынес на веранду автомобильный аккумулятор и провод с целой гроздью разъемов. — Какая у тебя полярность?

Усевшись с ноутбуком на коленях, парнишка сказал «спасибо» и выпал из реальности. С этим все ясно — пока его компьютер работает, он безопасен.

Когда я колол дрова для бани, ко мне подошел толстый бородач. С ходу обратился ко мне на «ты», представился Сэмом и, достав из заднего кармана джинсов плоскую фляжку, предложил выпить за знакомство. Когда я уклонился, он не очень расстроился, поднял второй топор и пристроился рядом. Топором он орудовал для городского неплохо — наверное, имеет дачу или какой-нибудь рыбак-охотник.

— Красиво тут у вас, — сказал он.

— Угу…

— Спокойно. Для души хорошо.

— Угу…

— Места глухие.

— Да уж…

— Здесь, поди, и лешие водятся.

— Какие еще лешие?

— А как же! Видите, вон ельник, болото, когда мы к вам ехали — я приметил, лес густой, буреломный, темный, тут как раз лешие и должны водиться.

Он очень старательно делал вид, что шутит, но я уже напрягся.

— Вам-то чего бояться — православный, чай, при кресте. Вот крестом и молитвой их, первое средство…

— А вы как же?

— Отродясь не веровал.

— Напрасно, напрасно. Надо Бога в душе иметь.

Я пожал плечами:

— Как-то до сих пор обходился.

Он тоже пожал плечами и вновь спросил:

— Так как тут у вас с нечистью лесной дело обстоит?

— Никак, — сухо ответил я. — Не встречал. Летающие тарелки, бывает, пролетают, кура петухом кричит — это случается. А чтоб лешие или там русалки — такого не было.

Он поскучнел, расколол еще пару поленьев и отправился на веранду к компьютерному юноше. По пути он вновь извлек из кармана фляжку и основательно к ней приложился. С этим все ясно, подумал я, вечером мы с ним примем на грудь, и на ночь он у меня отключится как миленький.

Оператор, перекинув через плечо ремень кофра с аппаратурой, вышел за калитку.

— Часа через два баня готова будет, — предупредил его я.

— Спасибо, — рассеянно отозвался он. — Костя! Ну, ты идешь?

Крепкий мужичок забросил на плечо полупустой рюкзак и сбежал с крыльца.

— Мы на полчасика, — вежливо обратился он ко мне, — вокруг пройдемся.

Ничего, подумал я, приглядеть за ними есть кому — что днем, что ночью. А сами они ничего особенного не увидят.

— В горнице накроем? — спросила Наталья.

— Как скажешь, — пожал я плечами, — ты у нас хозяйка…

— Боюсь я что-то… — вдруг вздохнула она, — никакие они не телевизионщики. Не по нашу ли душу приехали… Страхи всякие мерещатся…

— Брось ты, — намеренно оптимистическим тоном заявил я, — мерещатся — крестись.

Наталья усмехнулась:

— Ну ты сказал! А вот перекрещусь!

Я торопливо сложил в кармане фигу, но она лишь засмеялась, чмокнула меня в нос и унеслась на кухню.

Да, непросто нам жить среди обычных человеков… Казалось бы, сидим себе тихо, никого не трогаем, никому не мешаем. Нет, едут, идут, лезут… То и дело на дальней стороне озера обосновываются какие-то рыбаки с хилыми удочками и мощными биноклями. Я временами срываюсь, а вот Наталья — нет. После нашей свадьбы, утратив одно, она приобрела другое — какое-то мудрое спокойствие, почти мистическое предвидение событий и глубокое понимание сути вещей. Глядя на нашу дочь, я вижу юную Наталью, лихую и буйную ведьмочку, а глядя на жену — вижу Машку в будущем. И не знаю, что лучше, чего пожелать дочке: повторить ли материнский путь или пойти своим…

— А чего ты, собственно, задумался? — услышал я вдруг нал ухом голос супруги. — Давай-ка в подпол, тащи капусту, огурчики и это самое, что к огурчикам!

И в самом деле, размышления размышлениями, а и делом пора заниматься. Истинно мужским делом — пойти за выпивкой и закуской… Еда, пироги там, щи да каша — дело сугубо женское, а вот выпивка — тут слабому полу как бы и близко подходить не положено. Не зря только летом по лесу ходят бабы, ломают боровички и подосиновики, нижут на нитку и развешивают на чердаке, а ближе к осени мужики с огромными корзинами идут за груздем. Потом торжественно, со всеми полагающимися приговорами, шпарят кипятком заветные кадочки, устилают их донья секретными травками, укладывают белые шляпки ровными рядами и мерной горстью сыплют крупную сероватую соль… И все ради того, чтобы было с чем употребить стаканчик после бани. Да, сугубо мужское это дело, и бабам тут лучше не соваться.

Я поднял из подполья ведерную бутыль с черемуховым первачом, наполнил миски груздями, рыжиками и квашеной капустой, подтопил каменку в бане, переделал еще массу всяких мелких дел, в то время как Наталья колдовала над пирогами. Потом с озера пришли девицы, вломились на кухню и принялись строгать всякие салаты. Потом из лесу вернулись страшно чем-то довольный оператор и мрачноватый Костя. Потом Сэм не без труда извлек из виртуального мира компьютерного юношу и что-то долго ему втолковывал. В общем, все продолжало идти своим чередом.

Наконец банька дошла до необходимой кондиции, и народ двинулся принимать процедуру, наслаждаться и ловить пресловутый кайф. Городские, одно слово, не без иронии подумал