Искатель, 2006 №7 - Валентин Александрович Пронин

— Да вам это должно быть лучше меня известно! Я же сам на вас и на вашу семью досье собирал…

Я очень постарался не измениться в лице, и, кажется, мне это удалось.

— Что это ты такое говоришь, парень? Какое еще досье-мосье? На меня? Ты не захворал часом?

— Не подумайте. Маша мне ничего не сказала! Просто я знаю, зачем эти кони педальные сюда приехали! — При этом он сделал малоприличный жест в сторону дома, где педальные кони как раз, зевая, бродили по двору. — Эти маму родную загонят, если кто хорошие бабки предложит. На вас обоих поступил заказ от какого-то института метапсихологии. Я такого не знаю, чья-то крыша, наверное. Либо из-за бугра, либо вояки. Вот и боюсь, что плохо ваше дело. Вас планируют вывезти отсюда. А куда — неизвестно.

Я покачал головой.

— Ты это серьезно?

— Куда еще серьезнее. Что делать — не знаю, но нельзя же так!

— Чего — нельзя?

— Ну, я так понял, что свободы вам больше не видать… А если это, не дай бог, секта какая-нибудь? Пристрелят серебряными пулями, а то и осиновым колом проткнут… Бррр! Не знаю, что и делать. Но делать что-то надо…

Выслушав эту сумбурную речь, я надолго задумался. Если это правда, то наше дело действительно плохо. Срок «отдыха» у моих «отдыхающих» заканчивается через три дня; значит, в эти три дня они что-нибудь и предпримут. И остановить я их смогу разве что огнем на поражение. Однако первым стрелять мне нельзя… Черт побери, ну почему бандит, подлец и насильник всегда имеет преимущество внезапности? Видимо, потому, что человечество в большинстве своем состоит все-таки из порядочных людей.

А если это Сережино выступление — просто провокация, рассчитанная на то, чтобы кто-то из нас хотя бы с перепугу проявил свою навью сущность? Тогда все это будет снято на пленку, зафиксировано и записано — и жди нашествия паучников, борзописцев, любопытствующих и просто шизанутых на эзотерической почве. Неизвестно, что лучше.

Ну, Ленка! Ну и клиентов мне подсунула! Конечно, могло быть и так, что она ничего не знает, — но тем хуже для нее. Приеду в город — крапивой выпорю…

— Если честно, — сказал Сергей, включая свой компьютер, — наверное, это я во всем виноват. Я еще со школы начал собирать материалы о паранормальных явлениях, картотеку составлял, потом базу данных сотворил в компьютере. Сайт свой склепал в Интернете. Публиковался в нескольких специальных изданиях. Очень уж хотелось познать все — ну, совершенно все… А потом как-то подкатили ко мне эти… — он произнес «эти» с таким выражением, словно со вкусом выматерился, — в общем, поставили меня в такое положение, что отказаться я не мог. Ну, вообще-то я тогда не очень и понял, в какое дерьмо влез.

Документы и сведения, кропотливо собранные любителем эзотерических знаний, впечатляли. Хотелось бы мне знать, откуда, например, он узнал школьное прозвище моей супруги. Или то, сколько раз и при каких обстоятельствах я попадал в медвытрезвитель. Что же до навьих способностей, тут в общем тоже было описано почти все. Почти.

— Значит, говоришь, знаний взалкал… — задумчиво проговорил я, отрываясь от экрана дорогого ноутбука. — И на что они тебе? Во многом знании много печали, слыхал?

— Слыхал, конечно, — вздохнул Сережа, — но все равно хочется знать, и как можно больше. А иначе — зачем живем? Неужто только для того, чтобы посадить дерево, построить дом и вырастить сына? Так деревьев я посадил — ого-го, два лета подряд в лесхозе работал. Дом у меня есть, спасибо родителям. А что касается сына — так еще есть время, да и… это… — он смущенно улыбнулся, — маму ему еще не подобрал.

— Ну, это дело нехитрое, — ободрил я его, — еще успеешь.

— Так и я про что! А вот знания… Хоть и говорят, что, мол, учиться никогда не поздно, а все-таки в молодости легче. Ну так как, возьмете в ученики? — полушутливо закончил он.

— В ученики? Хм…. — я даже растерялся. — А если ничего у тебя не выйдет? К тому же — раньше знаешь как родители малого в учение отдавали? Приводили к мастеру и говорили: мясо, мол, твое, кости наши. То есть — бей, пока науку не вобьешь, не покалечь только.

— На все готов, — без тени шутки ответил Сергей, — даже на битье. А не получится — что делать, значит, не судьба. Это от меня не зависит.

— И все-таки, — не отставал я, — зачем тебе это?

— Вы мне апостола Павла процитировали, а я вам самого Христа: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными…»

— Я восемьдесят три-тридцать, вызываю семьдесят девять-сорок два… Я восемьдесят три-тридцать, вызываю семьдесят девять-сорок два… Прием, прием…

— Восемьдесят три-тридцать, здесь семьдесят девять-сорок два, отлично тебя слышу. Прием.

— Привет, Ленка. У меня пока все в порядке, прием.

— Привет. Рада слышать. Как там гости твои, как гости? Прием.

— Понял тебя. Гости пока ведут себя прилично, об остальном поговорим, когда встретимся. Есть о чем поговорить. Пока неприятностей нет, повторяю, пока нет. Прием, прием.

— Поняла тебя, пока нет неприятностей. Клянусь, ни о чем не знала, когда отправляла их, узнала много позже. Подсказали люди добрые. Виновата, но надеюсь, что все обойдется. Прием.

— Я тоже надеюсь. Пока все благопристойно. Ну и подставила ты меня, Ленка! Конец связи.

— Рву одежды и посыпаю власы пеплом! Конец связи, до четверга.

— Ну вот и все, хозяин, — сказал Сэм, — завтра уезжаем.

Слава богу, подумал я.

— Отдохнули, поснимали. Хорошо тут у вас. Может, еще приедем.

Не дай бог, подумал я.

— Вот сегодня последний раз в озере искупаемся, соберем шмотки и завтра с утра по холодку двинем.

Христос вам в путь и богородица вдогонку, подумал я.

— Пора уже, пора… — Сэм приложился к заветной фляжке и побрел во двор, казалось, забыв о моем существовании.

— Вроде бы пронесло… — почти вслух сказал я, глядя ему вслед.

— Ага, меня тоже, — хихикнула Машка, бесшумно появляясь рядом.

— Типун тебе на язык! Вот уедут, вонища бензиновая рассеется, тогда и вздохнем свободно.

— Ну, где вы там? — заорал с водительского места Сэм. — Поехали, время идет!

Я забросил в салон микроавтобуса последний баул и захлопнул дверцу.

— Сейчас, сейчас… Еще панорамка — и двинемся! — Оператор снова пристраивал к плечу свою телебазуку.

Охранник Костя, отряхивая руки, подошел