Белое станет черным - Антон Грановский

– Боже мой, – прошептала Марго. Она покачнулась и судорожно ухватилась пальцами за спинку кресла.

Отец Андрей поддержал ее за талию и быстро сказал:

– Вам не обязательно здесь быть.

Марго сглотнула слюну.

– Ничего. Она… точно мертва? Может, пощупать ее пульс?

– Она мертва, – сказал дьякон.

– Но… почему? – выдавила Марго, не сводя глаз со страшной мертвой старухи. Она вдруг почувствовала, что картинка перед ее глазами пошатнулась, а к горлу волной подкатила тошнота.

– Вы себя нормально чувствуете? – с тревогой спросил дьякон. Голос его прозвучал откуда-то издалека, словно между ними была стена. – Может, вам лучше присесть?

Марго молча опустилась в кресло.

– Как вы? – снова спросил дьякон.

– Я в норме, – услышала Марго свой, но будто чужой, голос. – Не сжимайте так руку. Больно.

Дьякон выпустил ее руку из своих пальцев. Выпрямился и подошел к старухе.

Осмотрев тело, он повернулся и сообщил:

– Никаких следов насилия. На первый взгляд – естественная смерть.

– Естественная смерть, – эхом отозвалась Марго, встретилась с дьяконом взглядом, сжала в пальцах край куртки и хрипло спросила: – Что естественного в смерти?

– Мы должны уйти отсюда, – сказал отец Андрей, возвращаясь к креслу. – Держитесь за руку, я помогу вам подняться.

Марго встала.

– Вам нужно выпить воды, – предложил дьякон.

– В этой квартире я ничего пить не буду, – пробормотала журналистка.

Она откинула со лба прядку волос и хрипло спросила:

– Сколько мы добирались?

– Около часа, – ответил дьякон.

– Проклятые пробки! Бедная, бедная старушка.

Отец Андрей, сдвинув брови, молчал.

– Не нравятся мне такие совпадения, – хмуро и задумчиво сказал он. – Старушка умерла в тот момент, когда хотела сообщить нам что-то важное. Вам это не кажется подозрительным?

– С учетом того, что еще сегодня утром она глушила абсент и демонстрировала прекрасное, хоть и своеобразное чувство юмора? Да, мне это кажется подозрительным. Что мы будем делать, Андрей?

– Надо звонить в милицию, – ответил дьякон. – Они приедут и во всем разберутся.

– Как бы они и с нами не разобрались заодно, – устало сказала Марго. Помолчала и добавила страдальческим голосом: – Третья смерть за два дня. Четвертой я не выдержу.

На глазах у нее заблестели слезы. И тут дьякон повел себя совершенно неожиданно. Он вдруг обхватил Марго за плечи, повернул к себе и сказал, глядя девушке в глаза:

– Не нужно так переживать. Я с вами.

После чего прижал уже не скрывающую слез Марго к своей груди и ласково, по-отечески погладил ее ладонью по волосам.

– У нас больше нет зацепок, – всхлипывая, пробормотала Марго.

– Есть, – сказал дьякон. – Я не говорил вам раньше, чтобы вы не забивали себе этим голову. Знаете, кто внук Изиды Альбертовны?

Марго отстранилась от дьякона, посмотрела ему в глаза, шмыгнула носом и спросила:

– Кто?

– Иван Старков. Лидер Обновленной партии коммунистов. Насколько я знаю, он единственный родственник старухи Беккер.

6

Когда Марго ворвалась в переполненный зал Дома журналистов, пресс-конференция была в разгаре. На сцене, за длинным столом, восседали трое мужчин. В центре – лидер Обновленной партии коммунистов Иван Старков, слева и справа от него – распорядители пресс-конференции.

Марго впервые увидела нового лидера коммунистов «вживую» и поразилась его молодости. На вид ему было лет тридцать пять. По-спортивному подтянутый блондин, загорелый, в интеллигентных очках – он совсем не походил на тех «старых пердунов», которые еще совсем недавно заправляли коммунистическим движением в стране.

Держался Старков легко и непринужденно, не без некоторого даже изящества. Костюм на нем сидел отлично, на лацкане поблескивал партийный значок, верхняя пуговка голубой рубашки была расстегнута, а галстука не было вовсе.

Марго села на приставной стул, и тут с места поднялся толстый тележурналист с отечным лицом.

– Газета «Политическая палитра», – представился он. («Пол-литра было бы точнее», – тут же подумала о толстяке Марго.) – Иван Сергеевич, в последнее время много говорят о том, что вы правнук Владимира Ильича Ленина. Думаю, всех здесь присутствующих интересует – правда ли это? Или это всего лишь слухи?

Старков наклонился к микрофону, улыбнулся и коротко сказал:

– Это не слухи.

– Как вы это докажете?

– Не думаю, что так уж важно, кто чей внук. Человек должен что-то значить сам по себе, чтобы повести за собой людей. Вы согласны со мной?

– Но социологи считают, что электорат так охотно пошел за вами именно потому, что вы правнук Ленина!

Старков улыбнулся – мягко и открыто.

– Начнем с того, что «электорат» – это не какая-то абстрактная величина, а конкретные люди, – сказал он. – А раз так, значит, у каждого из этих людей были свои причины пойти за мной. Кому-то не нравится то, как живет страна в последние годы. Кто-то устал от беспочвенных обещаний, которые политики раздают направо и налево. Кому-то казалось странным, что во главе партии, которая провозгласила себя партией будущего, стоят старики. А я снова и снова утверждаю, что мы, коммунисты, – партия будущего! Рано или поздно люди вернутся к идеалам коммунизма, потому что лучше этих идеалов человечество ничего не придумало.

– Все, что вы только что сказали, – верно, – согласился отечный толстяк. – Но вы стали для людей символом. Прекрасным принцем из сказки, который должен прийти и своим поцелуем разбудить спящую царевну Россию!

– Красивое сравнение, – с улыбкой сказал Старков. – Если я когда-нибудь буду баллотироваться в президенты, я сделаю это своим слоганом!

По рядам пробежал смешок. Журналист тоже сдержанно улыбнулся. И тут же возразил:

– Шутки шутками, но люди думают так: если в ваших жилах течет кровь основателя российской компартии, значит, вы имеете все права на лидерство. Ведь ваш прадед был гений, и частичка его гения растворена и в вашей крови.

– Прежняя ваша метафора мне понравилась больше, – со смехом сказал Старков. – А если говорить серьезно… Партийное лидерство – это не наследный трон. А партийные лидеры – не короли. Здесь все решают не звонкие имена предков, а личные качества. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос?

Распорядитель наклонился к микрофону:

– Господа, наша пресс-конференция заканчивается.

Старков взял его за предплечье и мягко проговорил:

– Я готов ответить еще на один вопрос. Но у меня просьба – пусть этот вопрос будет связан не с политикой, а с культурой. Это будет хорошим окончанием пресс-конференции.