Последний шанс - Марина Серова

— А от кого?

— Понятия не имею. Боюсь, влез дядя в криминал и меня подставил. Что с бандитами делать будем? — Он оживленно потер ладони.

— Пока ничего. Кроме слов вашей жены, никакого доказательства того, что они знали вашего дядю, а если и знали, это еще не значит, что убили. Но я займусь ими.

Дима разочарованно осмотрел меня с ног до головы И обиженно сказал:

— Ну, знаете ли, я хотел как лучше.

— Мы ценим твою помощь, — вмешался Максим.

— Но вынуждены вас покинуть, — добавила я. Мне сейчас пришла в голову одна мысль, и я собиралась ее проверить.

— Танечка, а мне что делать? — растерялся Дима.

— Идти восстанавливать мир в семье. Показания вашей супруги могут нам пригодиться.

— Лучше помирись с ней, — посоветовал Максим. — Знаешь, рассерженные ревнивые женщины бывают очень опасны.

— Еще начнет давать показания против вас, — поддержала я эту мысль.

— Сам говорил, ей выгодно упечь тебя в тюрьму. Последний аргумент пришелся в самую точку. Дима тут же подхватил шляпу и, наскоро простившись, скрылся.

— Куда ты теперь? — осведомился Максим.

— А ты со мной не собираешься? — надулась я. — Бросаешь девушку одну?

— Не бросаю, а собираюсь временно дать отдохнуть от своего присутствия.

Как это ни прискорбно, но у меня через полчаса деловая встреча. Посидела бы ты дома, а я приеду, и мы решим, куда рвануть на выходные.

— Обязательно к твоему возвращению постараюсь влипнуть в какую-нибудь неприятность, — мстительно заявила я. Что же мне теперь, пешком идти?

Максим, казалось, прочел мои мысли:

— До места назначения я тебя довезу. Только скажи, куда.

— На площадь, к памятнику Образцову.

— Зачем? — удивился Максим. — У тебя там что, свидание назначено?

— Угадал, касатик. Раз твоя встреча дороже тебе, чем я, то большего ты от меня не добьешься. Можешь умирать от любопытства. — Ну не дрянь я после всего этого, а? Он же мне не нужен.

Максим задумался, пытливо рассматривая мою обиженную физиономию.

— Хорошо, поехали.

Я несколько раз обошла памятник. Как бы залезть к нему под простыню?

Максим выжидающе молчал. На встречу он, кажется, больше не торопился. С мужчинами всегда так — дела, дела… Знаю я их дела. Ну что же, сам виноват. Не хочет работать на себя, будет работать на меня. Не люблю смотреть, как другие бездельничают, когда я работаю.

— Максим, ты меня не подсадишь?

— Не терпится увидеть памятник вблизи? — усмехнулся он. — До воскресенья дотерпеть не можешь?

— Лучше честно признайся, что не любишь носить женщин на руках и возносить их на пьедестал.

— Тебе надо не детективом работать, а прокурором.

Максим легко подхватил меня и приподнял. Я уцепилась за постамент и подтянулась на руках. Со стороны зрелище это, наверное, выглядело забавно. — Есть! Можешь опускать.

— Не расскажешь, за что я страдал? — Максим аккуратно поставил меня на твердую поверхность.

— Еще сама не знаю, в чем дело, но это не настоящий памятник.

— Вот как? — вежливо, но без особого интереса протянул Максим. Его равнодушный тон меня подзадорил.

— Да! Димин сыночек накорябал на гипсовом истукане одно словечко. Если хочешь, слазь, убедись, вон оно на левом ботинке. Памятник — хорошо раскрашенная под гранит фальшивка. Я думаю, что здесь не обошлось без Макара.

— Зачем ему это?

— Не знаю, но думаю, в милиции разберутся.

— Ты решила сообщить о своих подозрениях в милицию?

— Конечно! Тем более у макаровского человека оформлена выездная виза в Израиль. Интересно, не собирается ли Макар воспользоваться ею сам?

Подгримируется, и ищи ветра в поле. Деньги у него есть, раз все имущество распродал.

— В твоих рассуждениях никакой логики, — нахмурился Максим. По-моему, он сопротивлялся из вредности. Мои слова явно его задели. — Тебя из милиции сразу же отправят в сумасшедший дом.

— А вот и есть логика, — запальчиво воскликнула я. — Макар задолжал всем, включая торговца оружием, Почему не предположить, что и Кубасову? Чтобы не расплачиваться за копию памятника, он просто убил скульптора. Бомжик скорее всего видел, как меняли местами памятники, за это и поплатился.

— Почему же никто больше ничего не видел и не слышал?

— Да все ясно! Жилой дом на площадь выходит окнами только один, а у Макара в тот вечер в кафе так музыка гремела, что шум крана и другой техники просто потонул в звуках. Я на следующий день заметила следы от трактора вот тут, на газончике. Думаю, следователи Выяснят, зачем все это Макару.

— Пожалуй, нам лучше разузнать все самим. — По лицу было видно, Максим что-то сосредоточенно обдумывает. — Пошли, вытрясем из него признание, а потом доставим куда следует. — Нет, так не годится!

— Годится. Вдруг тебе сразу не поверят, согласись, история невероятная.

А Макар, ты была права, воспользуется задержкой и уедет из страны.

Не дожидаясь меня, Максим широкими шагами зашагал к кафе. Мне оставалось только следовать за ним. Мы беспрепятственно добрались до кабинета директора. Охранников по дороге не попалось, а продавцы и официантки, занятые просмотром телевизора, не обратили на нас внимания. Я открыла дверь и увидела Макара, выгребающего содержимое сейфа. Он поднял глаза на помешавших посетителей и удивленно спросил:

— Ты?

Помню, я недоумевала, с каких это пор мы перешли с ним на «ты». Лицо Макара вдруг поплыло перед глазами, вытягиваясь и сжимаясь, а комната разорвалась миллионом ослепительно вспыхнувших осколков. После этого не помнила уже ничего.