Самая последняя правда - Марина Серова

– Вам никогда не приходилось слышать от Ирмы такое имя – Альберт? Может быть, у нее были знакомые с таким именем?

– Да что же это такое?! – Малеванная всплеснула руками. – Татьяна Александровна, вы меня просто пугаете! Сначала вы спрашиваете меня о каком-то Леониде! Теперь всплывает еще и Альберт! Вы хотите сказать, что все эти люди имеют какое-то отношение к моей дочери?!

– Леонида я проверила, он к вашей дочери не имеет никакого отношения, – ответила я. – Насчет Альберта я пока что ничего точно сказать не могу. Екатерина Михайловна, вы напрасно все воспринимаете столь драматично! Это же расследование, проверка! Мало ли какие имена могут всплыть! Не следует сразу начинать подозревать в чем-то не очень хорошем ни меня, ни вашу дочь.

– Да я вовсе вас не подозреваю, – принялась оправдываться Малеванная, прижимая руки к груди. – Просто мне все это странно…

– Так вы слышали об Альберте или нет? Или такую фамилию – Гайслер?

– Нет, никогда не слышала.

– Может быть, в детстве или в юности у вас или у вашей дочери был такой знакомый, и вы просто забыли?

– Нет, я помню всех ее друзей детства. Их было, кстати, не так уж много.

– Ваша дочь – немка по отцу. Альберт Гайслер тоже, вероятнее всего, немец. Может быть, она общалась с кем-то из Германии? По Интернету или через других знакомых?

– Никогда не слышала ничего подобного. И почему именно Альберт Гайслер? Откуда вы знаете это имя? Кто этот человек? – Екатерина Михайловна смотрела на меня с тревогой. – Татьяна Александровна, вы ведь что-то знаете. Почему вы скрываете от меня? – голос ее задрожал.

– Я ничего не знаю в таком объеме, чтобы делиться этим с вами, – как можно мягче и убедительнее проговорила я. – Как только я буду в чем-то уверена на сто процентов, обязательно вам скажу.

О таинственном письме я решила ничего ей не говорить до поры до времени, не упоминая уже об отеле и об авиарейсе Тарасов – Москва. И так понятно, что Екатерине Михайловне ничего не известно об Альберте, и этот факт ее только расстроит и может толкнуть на безрассудные поступки – например, поделиться информацией с Виктором. А уж Шмелев-то, с его повышенной ревностью, сразу наломает дров! Мне только этого не хватало!

– В Германии живет отец Ирмы, – вдруг не очень охотно произнесла Екатерина Михайловна.

– Вот как? А почему вы мне не сказали об этом при нашей первой встрече?

– Да разве я могла подумать об этом?! – Екатерина Михайловна широко раскрыла глаза. – Ведь мы не встречались уже столько лет! Он Ирму и не видел с тех пор, как уехал, и не очень-то ею интересовался, нужно сказать!

– Понимаю, понимаю, – торопливо закивала я. – Но сейчас мне все больше и больше кажется, что это может оказаться весьма важным… Вы знаете, что ваша дочь созванивалась с ним совсем недавно?

– Нет, – Екатерина Михайловна посмотрела на меня в изумлении. – Откуда вам это известно?

– Неважно, – уклонилась я от прямого ответа. – То есть вам совсем ничего не известно об этом общении отца и дочери?

– Нет, я впервые слышу об этом, – продолжала недоумевать Малеванная. – Почему Ирма не рассказала мне? Как она могла?!

В голосе матери прозвучала явная обида. Разумеется, я не могла ответить на ее вопрос – он был риторическим.

– И Виктор тоже хорош! Почему он мне не рассказал об этом теперь, когда она пропала?

За неимением под рукой дочери, прямой «виновницы», Екатерина Михайловна тут же подсознательно принялась искать человека, бывшего в пределах досягаемости, чтобы на него и излить свои обиды.

– Возможно, Ирма не делилась этим и с Виктором, – предположила я.

– Но как же они нашли друг друга? Генрих позвонил Ирме? Или она первая? – ревниво спросила мать.

– Этого я не знаю. Вам известен телефон бывшего мужа?

– Нет, я знаю только его адрес. Но писать ему не собираюсь! – заявила женщина.

– Никто вас и не заставляет. Расскажите-ка мне все, и поподробнее. При каких обстоятельствах вы расстались с мужем, когда он уехал в Германию и как там устроился?

– Уехал он уже давно, больше двадцати лет тому назад, – принялась вспоминать Екатерина Михайловна, и по лицу ее было видно, что это крайне болезненная для нее тема. – А развелись мы потому, что он просто не захотел со мной жить.

– Почему он этого не хотел?

Малеванная вздохнула:

– Сказал, что он просто устал. Ну, вы же знаете мужчин! – снисходительно добавила она. – Они что угодно готовы придумать, лишь бы ни за что не отвечать! Наверное, ему надоела семейная жизнь. Это же так скучно! Ирма в детстве часто болела, я все время занималась ею, на мужа у меня просто не оставалось сил. Но ведь он должен был меня понять! Мне же было очень тяжело! Вы ведь меня не осуждаете за это?

– Я никого не защищаю и не осуждаю, – постаралась я откреститься от роли третейского судьи. – Мне нужны только факты. Значит, ваш муж развелся с вами и уехал на свою историческую родину?

– Да.

– Вам он не предложил поехать с ним?

– Нет, – коротко ответила Малеванная и отвернулась.

– И с тех пор вы не общались?

– Нет, я никогда не писала ему. Решила, что подниму Ирму сама. Правда, он иногда присылал ей посылки ко дню рождения. Там были в основном джинсы, куртки и всякие мелочи. И это случалось нечасто. А больше он ничем нам не помогал.

– С кем он живет в Германии, где работает?

– Там он нашел себе молодую жену, – Екатерина Михайловна поджала губы. – Ну, относительно молодую, конечно, поскольку ему самому уже под шестьдесят. Мы поженились, когда нам обоим было уже за тридцать. Ирма у меня поздний ребенок. И единственный…

– Откуда у вас сведения о бывшем муже, если вы не общались?

– Во-первых, он кое-что сообщал в открытках, которые вкладывал в посылки. Во-вторых, у нас здесь остались общие приятели, с которыми он изредка все-таки переписывается. К тому же сын…

– Сын? – удивилась я.

– Да, от его первого брака. Я была второй его женой… Но вы ничего такого не подумайте! – горячо заговорила Екатерина Михайловна. – Когда мы познакомились, он уже официально был разведен, так что из той семьи я его не уводила! А его сыну, Мише, было лет пять… Мне бы призадуматься тогда, дуре! Ведь если человек одну семью бросил с маленьким ребенком, то так же точно он может оставить и вторую! Но нет, какое там! Мне прямо мозги затуманило! Генрих, надо признаться, красивый такой мужчина был, импозантный… Высокий, в шляпе ходил… Мне так это нравилось! Ему удивительно шли шляпы, он в них был похож на какого-то лорда или графа.

Я слегка улыбнулась.

– С его первой женой вы не общаетесь?

– Нет. Мы и знакомы-то толком не были. Мишу, правда, я знаю. Он даже пытался, когда подрос, подружиться с Ирмой, но это ни к чему не привело! По правде сказать, непутевый вырос парень… – Екатерина Михайловна скривила губы. – Не работает, с женой уже успел развестись… Отцовские гены, видимо, ему передались! А Ирмочка – совсем другое дело.