Твои дни сочтены - Марина Серова

Сашка кивнул головой, глядя на меня с восторгом:

– А мне вот и в голову не пришло так придумать. Ну ты прямо как писатель!

– Ты только больше никуда не исчезай. Договорились? – Я, пропустив комплимент в свой адрес, взглянула алкоголику прямо в глаза.

– Не исчезну, – пообещал Замараев. – Можете не беспокоиться.

– Да и не пей больше, хорошо? – строго посмотрела я на него и пригрозила: – А то по пьяни наболтаешь кому-нибудь лишнего, потом и я не смогу помочь. Понял?

Было видно, что Замараев борется с самим собой. Наконец внутренняя борьба завершилась не очень уверенным кивком.

– Вот и хорошо, – вздохнула я и уже собралась уходить, когда Замараев спросил:

– Скажите, а у вас действительно сегодня день рождения?

Мне почему-то не захотелось признаваться в том, что настоящий мой день рождения еще не скоро, и я ответила:

– Конечно… Ведь я тебя угостила, значит, не соврала.

* * *

Крупнов сидел и терпеливо ждал. Он был уверен в том, что получит то, что хочет. По-иному быть просто не может. И в назначенное время раздался телефонный звонок.

– Алло, это ты? – сразу спросил Виталий Евгеньевич.

– Да, – хмуро ответили в трубку.

– Ну и что скажешь?

– Сейчас приеду и привезу все, что ты сказал.

– О’кей, – коротко ответил Крупнов и повесил трубку.

Он успел слегка выпить до ее приезда. Когда она вошла, взглянул на нее насмешливым взглядом, полным презрения, уже не скрытого, а вполне открытого, ничем не завуалированного. С выражением своего полного превосходства принял из ее рук нужные ему документы. Однако там не было главного – того, без чего он не мог достигнуть своих целей полностью.

– И что это такое? – угрожающим тоном спросил он.

– Документы.

– А где то, о чем я просил в первую очередь?

– Для того чтобы достать и эти, мне пришлось черт-те что совершить.

– Что же, интересно знать?

– С Лешкой пришлось побыть немножко, – огрызнулась она.

– С Лешкой? – тяжелым тоном спросил Крупнов. – Это ничего… Это полезно… Тебе же это ничего не стоит.

Он поднял глаза и посмотрел на нее. Она молчала и едва сдерживала себя, чтобы не разразиться матерной тирадой.

– Хорошо, – Крупнов пролистал снова документы, которые лежали на столе. – На первый раз очень хорошо. Но меня интересуют те самые документы – ты поняла, те самые!

Он сделал акцент на последних словах, и она нахмурилась еще пуще.

– Какого черта? – наконец отозвалась она. – Давай пленку!

– Ты что, дурочка, что ли? – усмехнулся Крупнов. – Я тебе обещал это только в случае выполнения тобой всех обязательств.

– Сколько тебе нужно денег, сволочь, чтобы ты отстал от меня?

– Я уже говорил.

Она думала где-то около минуты, молча куря сигарету. Потом, затушив ее в пепельнице, сквозь зубы выдавила:

– Будут тебе деньги. Только если пленку не отдашь, то я тебя грохну. Вернее, не я, а другие люди.

– Ишь как заговорила! – изумился Крупнов.

– Пеняй на себя, Виталик! – Она погрозила ему пальцем и направилась к выходу.

– Да я тебя сам грохну! – бросил ей вслед Крупнов. – И никто не узнает!

Она остановилась около самой двери, повернулась и медленно подошла обратно к Крупнову, который, слегка раскрасневшись от возмущения – какая-то шлюшка будет ему грозить! – сидел за столом.

– Послушай, Виталик, за что ты так ненавидишь Милехина? – почти что ласково спросила она.

– Кто тебе сказал?

– Я это вижу.

– Я его не ненавижу. Он мне мешает, – ответил Крупнов.

– А если я тебе не принесу эти документы, что ты будешь делать?

– Я уже сказал – пленка попадет к Милехину.

– Я этого не боюсь.

– Врешь!

– А если не вру? – Она заставила себя улыбнуться и присела на стол, обнажив свою длинную ногу в очень сексуальных колготках. – Если мне все равно?

– Я найду способ заставить его свернуть свое дело, – с дьявольской улыбкой сказал Крупнов, не спуская глаз с длинной ноги.

Спустя несколько секунд улыбка, однако, сползла с его лица, и он, нахмурившись, вернулся к своему излюбленному тону, подчеркивавшему, как ему казалось, превосходство над остальными людьми:

– Твое дело – принести мне документы. Мне все равно, перед кем тебе придется раздвигать ноги. Я не верю, что тебе все равно. А с Милехиным я сумею разобраться без тебя. Это не твой вопрос.

И посмотрел на нее своими безжалостными серо-голубыми глазами в упор. Она могла бы подумать, что такие же глаза были у гестаповцев, когда они допрашивали свои жертвы в застенках, но не подумала. Потому что не обладала ассоциативным мышлением и очень мало знала. Она просто встала и, смерив Крупнова ненавидящим взглядом, пошла к выходу. На сей раз она не стала останавливаться, открыла дверь и спустя несколько секунд растворилась в темноте.