Пятая авеню - Кристофер Смит

– Я никогда не говорил, что ты пустая и испорченная.

– Возможно, ты не выражал это словами, но все твои действия чертовски прозрачно намекают на это. Кстати, а что мы здесь делаем? – Лиана, отойдя от него, подняла руку перед проходящим такси и исчезла в нем, пока он только собирался открыть рот. Это был их последний разговор.

И вот теперь, глядя на этих детей и зная, какое будущее их ожидает, Лиана сожалела обо всем, что было. В то время она могла взять сколько угодно денег с банковского счета, открытого для нее отцом, и выписать чек, с помощью которого можно было бы изменить многое для этих людей. Но она этого не делала. А почему она этого не делала? И что теперь подумает о ней Марио?

Он, разумеется, прибыл вовремя. Еще издалека она увидела его машину, едущую по улице, и не удивилась тому, что машина была та же самая, что и два года назад. Этот человек мог бы иметь целую вереницу «Феррари», однако ездил на простом черном «Форде Таурус».

Марио подъехал почти вплотную к ней. Лиана поправила солнцезащитные очки, надеясь скрыть от него синяки под глазами. Она понимала, что очки сделают свое дело, но только частично – они же не могут скрыть все лицо. А показывать ему свои синяки и кровоподтеки она не хотела. По крайней мере, не сейчас.

Он вышел из машины, посмотрел на нее со своей обычной улыбкой – улыбалась только одна половина его лица, – и она почувствовала тот самый трепет, который охватывал ее всякий раз тогда, когда они встречались за обедом или на вечеринке у общих друзей. Марио совсем не изменился. Его волосы были такими же черными, густыми, вьющимися, как у нее. Правда, они были чуточку длинноваты, но это помогало смягчить его квадратную челюсть. Его тело – то самое тело, – казалось, стало еще более мускулистым, чем раньше. Марио де Сикко, сын Антонио Джионелли де Сикко, capo di capi нью-йоркского «Синдиката», был таким же горячим, каким она его помнила.

Выйдя из машины и обойдя ее кругом, он крепко обнял ее и по разу поцеловал в каждую щеку.

– Как я рад снова видеть тебя, – произнес он. – Ведь прошло… сколько? Год?

– Два года, – поправила его Лиана. – И за это время столько всего произошло…

– Тогда пойдем и поговорим где-нибудь за обедом. Я хочу, чтобы ты мне все рассказала, и в особенности то, что у тебя с лицом.

Перед тем как пойти, Марио огляделся вокруг.

– Отличное место, правда? – сказал он. – Я выбрал его специально для тебя.

– Вот это сюрприз.

Он указал на один из многоквартирных домов на противоположной стороне улицы.

– В этом доме продают крэк, – пояснил он. – Его собираются сносить. На прошлой неделе одна женщина задушила своего полуторамесячного ребенка, потому что пряталась от копов и боялась, что ребенок выдаст ее своим криком. Когда полицейские ушли, она вынюхала этот крэк и ушла, бросив младенца в мусорный контейнер. А обнаружила его одна старуха, которая залезла в этот контейнер в поисках чего-нибудь съестного, и ребенок был еще жив.

Марио посмотрел на Лиану.

– Ну ладно, а как дела на Пятой авеню?

Лиана застегнула свой ремень безопасности. Она не намерена морочить ему голову ложью.

– Все в дерьме, – ответила она. – Из-за рецессии «Барнис» опустился ниже «Файлинс бейсмент». Все меньше людей снимает квартиры, не говоря уже о покупке. Никто не покупает недвижимость – пентхаус, стоивший раньше тридцать миллионов долларов, теперь идет за двадцать. Ты можешь такое представить? Это просто какое-то хоррор-шоу. Единственная хорошая новость – это то, что теперь мы без труда можем найти свободный столик в любом ресторане. – Лиана посмотрела на него с улыбкой. – Кстати, о еде, я умираю с голоду. Так как насчет обеда?

– Нет проблем, – усмехнулся Марио. – Я угощу тебя по-боями[17].

И они пошли по тротуару. Фургон, припаркованный на углу, двинулся вслед за ними.