Охота на глухаря - Алексей Макеев

Глава 21

Приглашенный начальником сотрудник проводил Гурова в кабинет, в котором сидели за компьютерами две хмурые девушки. Возможно, в Следственном комитете и правда была такая теснота, а возможно, девушки должны были присматривать за гостем, чтобы он не сделал чего-то недозволенного: например, захотел снять нужную страницу дела на телефон или даже вырвать. Сопровождавший Гурова молодой человек ничего такого, конечно, не сказал, только предупредил, что копировать и тем более выносить дела из здания СК строжайше запрещено. Если у Гурова возникнет потребность скопировать какой-то фрагмент, он должен обратиться к этому сопровождающему, и тот решит вопрос.

После этого молодой человек положил перед гостем стопку пухлых папок и ушел, а Гуров остался в обществе двух неразговорчивых девушек, которые вроде бы даже не смотрели в его сторону. Он вздохнул, взглянул на часы (была половина шестого, вечер воскресенья) и приступил к делу.

Подробно знакомиться с делами у него не было никакой возможности: тогда он просидел бы здесь несколько недель. Гурова интересовали прежде всего фамилии подследственных, статьи, по которым они проходили, и не связан ли кто-то из обвиняемых с поселком Ключи. Как он быстро убедился, Аркадий Тонких занимался исключительно экономическими преступлениями: уклонением от уплаты налогов, растратой или мошенничеством. В делах фигурировали очень солидные суммы, вплоть до ста миллионов рублей. Всякий раз обвинение выглядело достаточно обоснованным, и из справок, приложенных к делам, следовало, что суд всегда соглашался с прокурором, оглашавшим составленное Тонких обвинительное заключение. Обвиняемые получали, как правило, реальные сроки – от двух до шести лет. Хотя было и несколько исключений, когда следователь не находил состава преступления и закрывал дело. Вот эти случаи выглядели наиболее подозрительно, и у Гурова просто руки чесались их проверить. Но это увело бы далеко в сторону от его непосредственной работы. Что же касалось главного, ради чего он прибыл в Москву, этого в пухлых папках не было. Те люди, которые получили самые большие сроки или у кого конфисковали собственность и кто мог бы затаить на Тонких настоящую ненависть, – все они еще находились в заключении, а значит, никак не могли оказаться в пятницу вечером на озере в поселке Ключи.

Гуров не замечал, как шло время. Отметил только, что в какой-то момент обе хмурые девушки, так и не проронившие ни слова, встали, собрались и ушли. Тогда он посмотрел на часы. Оказывается, он просидел здесь уже полтора часа, было семь вечера.

– Ну что, как ваши успехи? – вошел в кабинет молодой человек, выделенный ему руководством в сопровождающие.

– Пока, признаться, никак, – ответил Гуров.

– Вы, я вижу, ознакомились почти со всеми делами. Может, на этом и закончите?

– Ваш руководитель обещал мне список дел за последние пять-шесть лет. Могу я на него взглянуть?

– Хорошо, сейчас я принесу, – пообещал сотрудник СК.

Пока он отсутствовал, Гуров просмотрел дела за этот год до конца. Молодой человек, принеся список, не ушел, а сел в уголке и тоже начал что-то смотреть на экране, а Лев принялся изучать список. Да, заместитель председателя Комитета был прав: список оказался обширным, в нем значилось двести с лишним фамилий. На изучение этих дел у него ушла бы не одна неделя.

Внимание Гурова привлекли три дела. Некто Николай Стражников, занимавшийся импортом мебели и ковров, шесть лет назад был осужден на целых десять лет. Поглядев в соответствующую графу, Лев узнал, что Н. Стражников был осужден не только за уклонение от уплаты налогов и сокрытие доходов, но также ему вменялось покушение на убийство. А самое примечательное состояло в следующем: два месяца назад Стражников был досрочно-условно освобожден, а стало быть, вполне мог приехать в Ключи и стрелять в Тонких.

Другое примечательное дело касалось предпринимателя Юрия Костенко, занимавшегося ремонтом дорог и подрядными работами и обвиненного в хищениях и растрате. У него срок был обычный для такого рода дел, шесть лет. Необычное же состояло в том, что, когда уже начался процесс, Костенко смог сбежать из здания суда. Случилось это два года назад, и эти два года предприниматель числился в розыске. «Что ж, пожалуй, это самый подходящий кандидат на звание «человека в черной куртке», – подумал Гуров. – Он наверняка затаил ненависть на следователя, который разрушил его бизнес и заставил скрываться. Человек он, как видно, смелый и незаурядный, раз смог сбежать. Вот им мне и надо заняться».

Наконец, третье дело касалось Алексея Мещерякова, занимавшегося сборкой и продажей компьютеров. Он находился в тюрьме по обвинению в неуплате налогов и мошенничестве, ему грозили все те же шесть лет тюрьмы. Но дело не дошло до суда: Мещеряков сумел обмануть бдительность охраны и, заточив ложку, перерезал ей себе вены. Его пытались спасти, но это не удалось, заключенный умер.

«Конечно, мертвый не может мстить, – размышлял Гуров. – Но у Мещерякова вполне мог быть сын, который решил отомстить за смерть отца. Этот вопрос надо выяснить». Выписав себе в блокнот данные Стражникова, Костенко и Мещерякова, он отложил список в сторону и повернулся к молодому человеку, сидевшему в углу:

– Ну, вроде все. Теперь я вас покину.

– Подождите, – ответил тот. – Только что по факсу пришел список из ФСИН, который мы запрашивали. Он касается лиц, вышедших на свободу в этом году. Мы можем проверить, нет ли среди них тех, кто проходил по делам, которые вел Аркадий Кузьмич. Но сделаем мы это только завтра: извините, но сейчас уже девять часов, и рабочий день окончен.

– Да, конечно, – согласился Гуров. – Если будут какие-то результаты, пришлите их, пожалуйста, мне в министерство. Спасибо за помощь.

Когда он вышел из здания Следственного комитета, было уже совсем темно. Сев в машину, он только собрался завести мотор, как вдруг зазвонил телефон. Номер был незнакомый.

– Да, слушаю, – отозвался Лев.

– Это вас капитан Муравьев беспокоит, – услышал он голос в трубке. – Мы нашли обе машины! То есть думаем, что это они, надо еще проверить. Вы просили держать вас в курсе, так что я решил позвонить.

– Правильно, – одобрил Гуров, – и молодцы, что нашли. Что собираетесь делать?

– Полковник Крячко готовит оперативную группу, – ответил Муравьев. – Джип числится за неким Игорем Алдониным по кличке Нос. Личность нам известная, у него уже две сидки, обе за ограбление. У него есть своя группа, в нее входят также Эльдар Юртаев по кличке Мирза и Альберт Трикозов, известный в криминальных кругах как Сыч. Последний год назад скрылся от следствия, числится в розыске. А Алдонин и Юртаев живут недалеко друг от друга, в Солнцеве. Там имеется один крупный гаражный кооператив, с которым уже было связано несколько нехороших историй. Мы предполагаем, что Алдонин именно там держит свой джип. Полковник Крячко хочет это предположение проверить. А заодно узнать, чем занимался Алдонин минувшей ночью.

– А что со второй машиной? – спросил Лев.

– Владельца второй машины мы знаем точно благодаря фрагменту номера, который запомнил ваш свидетель. Это некий Александр Иголкин по кличке Шило. Его несколько раз пытались привлечь к ответственности за разбойные нападения, но он всякий раз избегал наказания – скользкий тип. Ему принадлежит машина «Ауди» небесно-голубого цвета. У Иголкина есть младший брат Роман, ему 19 лет, второй год уклоняется от призыва в армию. Мы подозреваем, что Шило привлекает брата к своим криминальным делам. Они оба живут в Бирюлеве.