Магическое кольцо Каина - Ольга Тарасевич

– Прошу прощения, – сказал по-английски Джамаль. – Жена с сыном заехали ко мне. У сына новая игрушка. Я сожалею.

Происшествие с ребенком как-то разрядило царившую за столом довольно мрачную атмосферу. Повар о чем-то вполголоса заговорил с Кейт, Лукас (от него, кстати, реально веяло холодом, я понимала, что дико боюсь его взгляда) показывал Мэри на гринфоне какие-то наброски.

– А охранники едят отдельно? – поинтересовалась я у Андрея, заметив отсутствие Беннета и Ричардсона.

– Я видел, им горничные относили подносы. Вообще на виллах Грина больше охраны. Просто накануне одна смена ушла в отпуск. Наверное, ребята сейчас круглые сутки при исполнении и жутко замотались. Обычно у них есть помощники.

– Я знаю.

– Джонни рассказал?

Андрей смотрит на меня вполне доброжелательно. Но мне почему-то кажется, что он напряжен, излишне любопытен.

И эти его слова о том, что опыт службы в Чечне не забудешь…

Он воевал на стороне федералов? Или моджахедов, ловко отрезающих русским головы? А ведь уточнять бесполезно: если рыльце в пушку, правду не скажет…

Пытаюсь придать голосу беззаботность:

– Не помню, кто говорил. Может, Фред.

– Кажется, вы ему нравитесь. Фреду Мердоку. Он на вас часто смотрит.

– А вам кто нравится? – пытаясь сменить тему, киваю на горничных, Джуди и Крис, вяло ковыряющихся в тарелках. – Выбор неплохой. Джентльмен предпочитает блондинок или брюнеток?

Андрей пожимает плечами:

– Для меня они не представляют интереса. Я хорошо говорю по-английски. Но мы, русские, другие. Не нужны мне отношения с американкой.

– Почему?

– Строго говоря, у человеческой души нет ни национальности, ни пола.

– Даже так?

– Да. Мужское или женское тело дается для наработки тех качеств, которые нужны душе. Я во всех воплощениях был мужчиной, и…

По лицу Андрея вдруг прокатилась судорога. Он махнул рукой:

– Ладно, вся эта эзотерика вам малоинтересна. В общем, национальности у души вроде как нет. Но я не воспринимаю американок как женщин. Среди них найти родственную душу – по крайней мере, мне – невозможно. Они очень отличаются от наших девушек. Не смог бы в американку влюбиться.

– Вообще я знаю Джонни уже достаточно давно, – я говорила и жутко волновалась, что сболтну лишнее. Все-таки врать очень тяжело, легенда должна быть продумана идеально. – Но мне не приходилось вот так общаться с его семьей. Тут всегда было настолько демократично, все за одним столом? Дети тусуются, жены… Или это в связи с чрезвычайной ситуацией?

– Всегда. Джонни был чужд снобизм. И при всем этом он мог с легкостью избавиться от любого сотрудника. Иногда он прощал серьезные промахи. Чаще мог прицепиться к мелочи. Мы привыкли жить на вулкане.

– Как вы думаете, кто-нибудь из персонала мог убить Джонни?

Андрей покачал головой:

– Это исключено. У Грина было чутье на людей. Все, кто работал с ним рядом, его любили и принимали со всеми недостатками. Гениям многое простительно. И я всегда буду благодарен судьбе, что она привела меня к Джонни.

– А Джамаль? Все-таки другая культура… Я помню, мы, еще в советские времена, поехали с мужем в Сочи. И он там в горах на фоне водопада какую-то местную кавказскую девицу сфотографировал. Просто так – колоритная темноволосая девушка, с кувшином каким-то, там кафе рядом было. Только фотография, ничего личного. А нам потом брат этой девушки претензии стал предъявлять. Пол-аула на разборку сбежалось. Нам пришлось засветить пленку – иначе нас бы убили…

Андрей покачал головой:

– Ну что вы, управляющий виллой – замечательный человек. Он из семьи, состоящей в родстве с кем-то из местных шейхов. Джамаль – состоятельный человек, работа для него – просто хобби. Он очень педантично относится к своим обязанностям, у Грина никогда не было повода упрекнуть его за плохую работу. А если Джонни не мог придраться к человеку – то он попросту его не замечал…

Принесли десерт, и его вкус заставил меня на какое-то время забыть о расследовании.

В принципе в креманке не было ничего необычного – думаю, творог, взбитый с маскарпоне, может, с добавлением сметаны и свежих фруктов. Но эти нехитрые ингредиенты превращались в такую уникальную нежно-сливочную симфонию, что у меня едва не выступили слезы.

Вкус десерта напомнил мне мою первую школьную любовь. Наверное, все через это проходили: когда сердце замирает и страшно посмотреть на того единственного мальчика, и не смотреть на него невозможно тоже. И это квинтэссенция любви, абсолют чистоты – потому что секс и само желание обладания любимым еще не присутствует в сознании. Есть только радость любви, радость жизни – как нежный рассвет, свежий утренний воздух…

– У Джонни Грина после убийства пропал изумруд, – услышала я голос Фреда, пробуждающий меня от сливочно-любовных мыслей. – Полиция его не нашла. Но ты, Мэри, не волнуйся. Я уже заказал оборудование, которое позволяет отыскивать драгоценные камни. Датчик срабатывает на расстоянии метра от камня.

– А если камень спрятан? – интересуется Мэри.

Она слишком явно повышает голос, это выглядит театрально. Но, может, перепуганный преступник не обратит на это внимания?

– Да пусть хотя бы в космосе изумруд затерялся – все равно сигнал пройдет. При помощи таких приборов даже клады на дне моря искать можно!

Что ж, браво, Фред! А вот твой голос звучит вполне естественно. Про воду ты тоже удачно намекнул. Неплохие актерские способности. Наверное, сотрудники спецслужб должны обладать и ими тоже.

* * *

– Ну что, теперь наконец мы можем прекратить притворяться, что у нас роман?

Оказавшись в своей спальне, я с облегчением убираю руку Фреда с талии и показываю ему язык.

Мердок решил для маскировки делать вид, что у нас вспыхнули страстные чувства. Он, как всегда, прав – по крайней мере, видя нас обнимающимися, преступник более-менее успокоится, найдя для себя логичное объяснение нашего тандема. Поэтому мы, держась за руки, совершили прогулку по территории виллы, старательно целуясь напротив окон комнат персонала. Потом посидели в баре, выпили немного мартини. Я упрашивала Фреда пройти мимо бассейна, чтобы убедиться, что уже установленная камера не привлекает внимания. Однако Мердок нахмурился и стал нудеть про то, что преступник может насторожиться, а у Ричардсона, дежурящего за монитором, инструкция – сообщать Беннету обо всех, кто появляется в бассейне. Тогда Беннет со своего поста на улице переместится в бассейн, а Ричардсон останется у экрана, чтобы наблюдать за происходящим и по рации давать коллеге информацию. Мне пришлось поверить Мердоку, что все организовано без сучка без задоринки. Фред сказал, что первоначально у него были планы изъять изумруд. Но потом он решил оставить камень в бассейне, так как подумал, что вечером, когда включается подсветка бассейна, преступник может через решетку заметить, что хранилище опустело. И в чем его тогда можно обвинить? В желании искупаться перед сном. Только это уголовно ненаказуемо…