Брат мой Каин - Энн Перри

– Спасибо, – ответила ее новая знакомая чуть хриплым голосом. Она казалась встревоженной. – Вы ведь не уйдете прямо сейчас, да?

– Нет, – успокоила ее Эстер. – Даже если я и уйду, то лишь в соседнюю комнату, чтобы несколько часов поспать. – Она указала на дверь туалетной. – Я уже точно не помню, когда в последний раз отдыхала; кажется, позавчера… Впрочем, я могу и ошибиться.

– Я не знала, что она больна так долго! – удивленно воскликнула Женевьева. – Почему лорд Рэйвенсбрук не послал за мной раньше?

– Нет, ей стало плохо только сегодня. Мы с ней работали в Лаймхаусе, там произошла вспышка брюшного тифа, – ответила мисс Лэттерли, направляясь к кровати. – Извините, мне нужно было сразу объяснить вам все как следует.

Миссис Стоунфилд с усилием сглотнула, словно с ней случился неожиданный приступ удушья.

– В Лаймхаусе? – переспросила она.

– Да. Там сейчас настоящая эпидемия. Мы заняли старый склад и устроили там временную больницу.

– Вы поступили очень благородно. По-моему, это далеко не лучший район в городе, – сказала Женевьева и поспешно добавила: – Это, конечно, не значит, что я бывала там сама.

– Конечно, – согласилась Эстер. Она просто не представляла, чтобы кто-либо из родственников лорда Рэйвенсбрука побывал в Лаймхаусе или где-нибудь еще в Ист-Энде. – Прежде чем я уйду, нам нужно будет сменить ей постель. Это совсем не трудно сделать вдвоем. Дингл заберет грязное белье и займется им.

Уже попрощавшись с помощницей и собираясь пройти в туалетную комнату, медсестра вдруг услышала голос Женевьевы:

– Мисс Лэттерли! Что… чем вы можете помочь этим людям в Лаймхаусе? Ведь там все совсем не так, правда? И там, наверное, много больных?

– Да. И там действительно все не так, как здесь, – отозвалась Эстер.

Миссис Стоунфилд с ее милым лицом и отлично сшитыми нарядами наверняка не могла даже отдаленно представить обстановку в импровизированной больнице в Лаймхаусе – отвратительный запах, страдания, грязь, от которой, к сожалению, невозможно избавиться, переполненные выгребные ямы, голод и отсутствие всякой надежды. Рассказывать ей об этом было бы не только бессмысленно, но даже и жестоко.

– Мы делаем что можем, – коротко ответила мисс Лэттерли. – Это приносит пользу. Обтирать больного прохладной водой, следить за его чистотой и понемногу кормить жидкой кашей все-таки лучше, чем бросить его на произвол судьбы.

– Да, конечно. – Женевьеве, похоже, хотелось продолжить разговор, но она в то же время как будто сожалела, что задала такой вопрос. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, миссис Стоунфилд.

Только умывшись из большой чашки, которую специально принесли в туалетную комнату, Эстер неожиданно вспомнила, где же слышала фамилию своей помощницы.

Стоунфилд. Так завали человека, которого разыскивал в Лаймхаусе Монк. По его словам, это был респектабельный господин, неожиданно пропавший после того, как, скорее всего, отправился навестить жившего в Ист-Энде брата. Его жена опасалась, что он погиб.

Леди Рэйвенсбрук, наверное, что-нибудь объяснила бы, если б услышала рассказ сыщика. Но она тогда куда-то отлучилась, и в комнате находились лишь Уильям, Калландра и сама Эстер. Теперь же девушка слишком устала, чтобы перебирать в памяти другие подробности того разговора. Ей хотелось промыть глаза, ощутив, как теплая чистая вода ласкает кожу ее лица, а потом улечься в постель и позволить, наконец, усталости одолеть себя, вместо того чтобы бороться с ней.

Мисс Лэттерли проснулась оттого, что ее кто-то настойчиво тряс за плечо, без конца повторяя шепотом ее имя. С усилием придя в себя, она увидела, что в комнату проникает серый свет, а потом заметила совсем рядом бледное, словно мел, встревоженное лицо Женевьевы.

– Да? – пробормотала медсестра, стараясь поскорее собраться с мыслями и освободиться от остатков сна. Неужели уже наступило утро? Она, казалось, только что легла в постель…

– Мисс Лэттерли! Тете Энид, похоже, стало хуже, – прошептала миссис Стоунфилд. – Я долго ждала и решила вас разбудить. Я понимаю, вы очень устали, но…

Эстер с трудом заставила себя подняться с постели и принялась ощупью искать халат, пока не вспомнила, что у нее его нет. Даже надетая на ней ночная рубашка принадлежала Дингл. Не обращая внимания на холод – в туалетной комнате был камин, но его так и не затопили, – она прошла мимо Женевьевы, направляясь в спальню.

Леди Рэйвенсбрук металась и ворочалась на постели с тихим плачем, похожим на рыдания ребенка. Она, похоже, потеряла всякое представление об окружающей обстановке и находилась в глубоком бреду. На коже у нее густо выступили капли пота, несмотря на то что на столике возле кровати стоял кувшин с водой и лежало полотенце, оказавшееся на ощупь влажным и прохладным. Подслащенной воды за ночь заметно поубавилось.

– Что нам делать? – с отчаянием спросила Женевьева, стоявшая теперь у медсестры за спиной.

Они мало чем могли помочь больной, однако услышав в голосе помощницы страх и тоску, мисс Лэттерли неожиданно ощутила жалость к ней. Если эта женщина на самом деле обратилась к Монку за помощью, значит, у нее самой случилась трагедия, а теперь ее, чего доброго, ожидала новая утрата.

– Мы можем лишь попытаться сбить жар, – ответила Эстер. – Позвоните прислуге, пусть нам принесут еще воды – хотя бы пару кувшинов. И обязательно холодной, не теплее ладони. А еще нам, наверное, понадобится чистая ткань и полотенца.

Женевьева ушла выполнять поручение, обрадовавшись тому, что может оказаться хоть чем-то полезной. Лицо ее сразу просветлело и казалось уже не таким встревоженным.

Когда в спальню принесли воду и полотенца, медсестра положила их на стол и откинула в сторону одеяло, приготовившись взяться за дело. Ночная рубашка Энид насквозь пропиталась по́том и прилипла к телу.

– Давайте переоденем ее, – предложила мисс Лэттерли, – и простыню тоже придется сменить, она совсем скомкалась. – Она слегка пощупала постель. – К тому же она сырая.

– Я принесу чистое белье, – тут же предложила ее помощница и, прежде чем Эстер успела согласиться или возразить, принялась торопливо открывать один за другим ящики стенного шкафа.

Вскоре она протянула медсестре сорочку и тут же бросилась назад, искать простыню. Оставшись одна, мисс Лэттерли попробовала снять с пациентки грязную ночную рубашку. Та помогала ей как могла, однако она находилась на грани потери сознания, и каждое прикосновение к ней, любое движение отзывалось острой болью в ее костях и суставах. Вдобавок из-за сильного жара больная не могла на чем-либо сосредоточить взгляд, и поэтому ей никак не удавалось взять в руки то, что хотелось.

Эстер старалась причинять миссис Рэйвенсбрук как можно меньше новых страданий.

– Женевьева! – позвала она. – Пожалуйста, помогите мне! Мы займемся простыней потом.

Миссис Стоунфилд обернулась, по-прежнему стоя возле шкафа. Лицо ее совсем побелело, а прическа, из которой выпало несколько шпилек, совсем растрепалась. Весь ее вид говорил о неимоверной усталости.