В постели с Кинг-Конгом - Дарья Донцова

Свет мигнул и погас. Теперь коридор освещался только несколькими тусклыми лампочками.

– Опасности нет. Все под контролем, – снова прорезался с потолка женский голос, – внимание! Запасные выходы есть на каждом этаже.

– Угроза взрыва! Очистите проход саперам! – перекрыл сопрано бас. – Дайте войти спецсобакам! А ну пошли все вон, дорогие покупатели! Убрали мобильные! Нечего тут фоткать. Эй, кому говорю! Ты, там, на седьмом! Выключи камеру! Я тебя вижу! Закрылась с головой! И мигает светом! Сейчас башку оторву! Папарацца хренова!

Я попятилась подальше от перил и налетела на Кирилла, который спешил к лифту. Из моей груди вырвался вопль:

– Любимый!

Парень вздрогнул.

– Вы кто?

Я сдернула куртку с головы.

– Лампа! Я купила у тебя эту штуку!

– До сих пор проверяешь маску? – удивился делец. – Я думал, ты давно ушла.

Я чуть не зарыдала.

– Она не снимается.

– Не может быть, – убежденно возразил Кирилл, приблизился ко мне и в секунду стащил «шлем». – Ну, понравилось?

– Постоянно чихалось, и отчего-то свет мигал, – пожаловалась я.

– Ерунда, – сказал Кирилл, – надо шланг промыть, он из предосторожности тальком посыпан. А вспышка от фотоаппарата.

– Потом свет взял и не погас, – захныкала я.

– Ты включила систему «прожектор», – не удивился он, – глупая идея по моллу в маске бродить. Сначала инструкцию прочитай. Пошли вниз. Из-за всяких уродов теперь придется по лестнице топать!

– Думаешь, это ложная тревога? – спросила я, торопясь за ним.

– Бомбы точно нет, – отмахнулся Кирилл, – ерунда. Кто-то тупо пошутил.

Едва я добралась до своей машины и устроилась за рулем, как раздался звонок от Макса.

– Почему ты не берешь трубку? – спросил муж.

– Извини, не слышала звонка, – ответила я.

– Ну, прошла голова? – неожиданно поинтересовался супруг.

– Она у меня не болела, – удивилась я.

Возникла небольшая пауза.

– Вот и хорошо, – изрек Макс, – муж любит жену здоровую.

– Узнал адрес Фирсовой? – забеспокоилась я.

– Митинское кладбище, – вздохнул Макс, – Зинаида Ефимовна скончалась чуть больше года назад, почти сразу после исчезновения Алферова.

– Вроде она еще была не преклонного возраста, – удивилась я.

– Пятидесяти не исполнилось, – уточнил муж, – ничем не болела. Самоубийство.

Меня охватило нехорошее предчувствие.

– Точно суицид? Записку она оставила?

– Никаких бумаг, – ответил Макс, – но не все, кто решил расстаться с жизнью, строчат письма. Похоже, Зинаиде было не с кем прощаться, и она не хотела никого обвинять. Отравилась таблетками. Патологоанатом подтвердил, что лекарство она приняла добровольно, ни малейших следов насилия, свежих царапин, ран, ничего такого. На стакане с водой исключительно отпечатки пальчиков Фирсовой. Дверь она предусмотрительно не заперла, хотела, чтобы ее тело побыстрей нашли. В квартире полный порядок, признаки борьбы отсутствуют.

– Встречаются мастера, которые филигранно имитируют суицид, – перебила я, – знают, каким образом надо прижать ладонь убитой к посуде, чтобы на ней остались следы. Помнишь киллера Баранова? Он приносил с собой пылесос и тщательно убирал место преступления.

– У Фирсовой была причина уйти из жизни, – сказал Макс, – ее сына Ваню убили на зоне. Его нашли зарезанным в туалете.

– Почему Иван очутился в колонии? – спросила я.

Макс ввел меня в курс дела:

– Он убил девушку, Риту Логинову. Подробностей у меня пока нет. Если хочешь, можешь прямо сейчас поехать к Леониду Григорьевичу Федорчуку. Он начальник, а заодно и воспитатель специнтерната, где погиб Фирсов. Сегодня он дежурит, я с ним уже поговорил, Леонид готов все рассказать. Странная там какая-то ситуация! Адрес заведения я послал тебе эсэмэской.