Три красавицы на одну ночь - Дарья Калинина

Закрыв за ним дверь, Кира вернулась к подруге. Женя уже проснулась и собиралась на работу.

– Послушай, подожди! Тебе не кажется, что надо сходить в милицию? – спросила у нее Кира.

– В милицию? – замерла на месте Женя. – Зачем это?

– На тебя же было совершено нападение! – воскликнула Кира. – Вчера! Вечером!

– Да? – выразительно посмотрела на нее Женя. – Нападение? В самом деле? А свидетели у меня есть?

– Я могу быть твоим свидетелем! – пылко воскликнула Кира.

Женя покачала головой:

– Спасибо тебе, конечно. Но что я скажу в милиции? Примет преступника я им назвать не могу. Даже не знаю, мужчина это был или женщина.

– А голос? – напомнила ей Кира.

– Что голос, – вздохнула Женя. – Он был хриплым. Но мог принадлежать как мужчине, так и женщине. Нет, пожалуй, все же мужчине он больше подошел бы. Но ведь бывают и женщины с грубыми голосами?

В общем, от похода в милицию Женя твердо отказалась. И отправилась на работу. А Кира занялась своими делами. И, наведя красоту, тоже отправилась в свой офис. Это, между прочим, следовало сделать уже давно.

В этом сезоне они с Лесей открыли собственную туристическую фирму. Пока что она была совсем крохотной и доход приносила минимальный. Так что работали там только две подруги, да еще время от времени их навещала пожилая женщина, работавшая у них бухгалтером. И в разгар сезона подруги взяли на подмогу еще одну девочку.

Собственно говоря, пока что гордиться было особенно нечем. Фирма занимала одну-единственную комнату, правда, очень большую, в старинном доме и с высокими потолками, покрытыми замысловатой лепниной. Обстановка была самой скромной, техническое оснащение самое примитивное. Но вопреки всякой логике Кира с Лесей любили свое общее, пока еще совсем хиленькое детище.

И даже сегодня, когда настроение было гаже некуда, подходя к дому, где располагалась их фирма, девушки ощутили подъем боевого духа. На дверях с табличкой «Олеки» – аббревиатурой из первых слогов имен владелиц – они обнаружили записку.

«Я выхожу замуж, – прочитала Кира. – И увольняюсь в связи с отъездом в свадебное путешествие! Пока!»

Она ошарашенно взглянула на Лесю.

– Что это? – пробормотала она.

Леся молча покачала головой. Записка была, безусловно, написана рукой Веты – их молоденькой помощницы. Вета – это сокращенно от Светы. И было сей особе от силы восемнадцать лет, со всеми присущими этому возрасту проблемами и радостями.

Но вообще-то Вета была существом легкомысленным даже для столь юного возраста. Работа откровенно ее тяготила. И все разговоры крутились вокруг выгодного замужества. Причем принц обязательно должен был быть: первое – богат, второе – щедр и третье – обожать свою невесту и прямо с ходу предложить ей мчаться в загс. Молодость и красота принца даже не упоминались. Это подразумевалось как бы само собой.

– Очень интересно, – пробормотала Кира, ознакомившись то ли в десятый, то ли в двадцатый раз с содержанием коротенькой писульки от Веточки.

– Что тебя так изумляет? – ехидно спросила у нее Леся. – Молодая девушка вышла замуж. Что тут странного?

– И где же это она умудрилась его найти? – взвилась Кира. – И когда? Помнится, когда мы уходили из офиса в пятницу вечером, она стонала, что ей даже не с кем провести выходные. Все подруги заняты, а кавалеры сплошь какие-то дебильные. И за кого же она теперь выходит замуж?

– Наверное, нашла за выходные, – разумно предположила Леся. – А записку оставила сегодня утром. Ты бы еще дольше дрыхла. Вообще все сотрудники разбегутся.

– Все равно как-то странно, – не могла успокоиться Кира, не обращая внимания на множественное число слова «сотрудники». – Как она могла вот так просто взять и смыться? Без всякого увольнения! Мы же на нее рассчитывали! В конце концов, это просто возмутительно! Так нас подставить!

Леся кинула на нее проницательный взгляд.

– Тебе, наверное, просто кажется, что это несправедливо, – сказала она.

– Что?

– То, что девчонка в неполные восемнадцать лет выходит замуж, а мы с тобой, когда нам уже исполнилось по двадцать пять, до сих пор ни разу не побывали замужем.

Кира подавленно молчала. Леся попала в самую точку. Но не только это встревожило Киру. Как ни была легкомысленна Вета, но она должна была забрать свои вещи. И получку, которую Кира обещала ей выплатить как раз сегодня. Потому что в кассе должны были появиться деньги.

– Появится еще, – пожала плечами Леся.

Но Светлана не появилась ни днем, ни ближе к вечеру. И даже к девяти часам вечера от нее не было ни слуху ни духу. Домашний телефон упорно издавал длинные гудки. И трубка оказалась отключенной.

Кира буквально бурлила от гнева. И даже Леся начала ощущать нечто вроде раздражения. Ух, попадись ей Светка под руку! Она бы ей уж сказала пару ласковых!

– И ведь все дела забросила! – сердилась Леся. – Хоть бы сказала, что и где у нее в столе лежит! Где документы на вклейку фотографий? Ведь я же помню, они лежали в желтой папке. И где она, эта папка?

Папки в офисе не оказалось. Подруги за целый рабочий день, который они посвятили поискам тех документов, которые находились в работе у Светы, уже успели в этом убедиться.

– Не нравится мне все это, – вздохнула Кира.

– Чему уж тут нравиться! – согласилась злая Леся.

Она больше всего на свете ненавидела бесполезные поиски каких-нибудь бумажек. И вот по милости безответственной Веты вынуждена целый день заниматься именно этой ненавистной мурой.

– Нет, решительно не нравится! – повторила Кира, и в ее голосе звучали не только гнев, но и недоумение. – Посмотри, она и кактус свой оставила! Все могу понять, что несерьезная она, необязательная, глупенькая, но ты вспомни, как она с этим кактусом носилась! Это же свихнуться можно было от такой заботы, какой она окружила эту колючку.

И подруги дружно уставились на кактус, который рос на столе у Светланы. Сидел он почему-то не в горшочке, как все порядочные цветы, а в прозрачном граненом стакане, в котором раньше в общепитовских столовых подавали водянистый компот с несколькими распухшими белесыми изюминами и кусочком яблока. Но именно этот стакан для Веты, выросшей и сформировавшейся как личность уже во времена повального изобилия на прилавках магазинов, был чем-то вроде антиквариата. Во всяком случае, вещью раритетной.

Подруги помнили, с какой гордостью девушка продемонстрировала им свое приобретение, которое ей удалось купить на какой-то барахолке за бешеные для подобного изделия деньги. А потом она торжественно высадила в него своего любимца. Кактусу, как ни странно, новое место жительства понравилось. И он даже выбросил в знак благодарности цветочный бутон, который с каждым днем набирал все больше сил. И теперь буквально со дня на день, а то даже и с минуты на минуту должен был раскрыться.