Ловушка для тигра - Кирилл Казанцев

Роман невольно ударил в больное место. Максим посмотрел в потолок на люстру, потом принялся разглядывать обои. Красивые и дорогие, наверное. Думал о чем угодно, только не о тех, кого не видел уже почти два месяца и не знал, живы ли они. Тварь эта вчера клялась, что трогать семью капитана Логинова приказа не было, но кто ж им поверит, овцеводам. Вдруг инициативу проявили, в надежде на бонус…

— Да, дочка. Васька, Василиса, десять лет. Я их давно не видел, так получилось. Не мог. Мне позвонить им надо, только не с твоего… — Максим не договорил, замолк.

— Нормально все, звони с любого, номер не определится. Да и не только номер. Ты мне скажи по-быстрому — что ты в городе у нас делал? Каким ветром тебя сюда занесло, да еще и не с пустыми руками, — попросил Роман.

Но по-быстрому не получилось, история получилась длинной. Роман несколько раз сбрасывал входящие звонки, а потом и вовсе выключил телефон. И слушал молча, не перебивал, но Максим видел, как сжимались у него кулаки. Рассказал обо всем — начиная с шантажа в суде и заканчивая вчерашним вечером. И долго откашливался, отплевывался в платок, почти не слышал, что говорит Роман.

— Падлы, мать их, скоты, — твердил он бессильно, — что ж ты ко мне сразу не пришел? Мы бы их вдвоем встретили.

— Времени не было. Ты вот сам представь — выходишь ты утром из дома, весь такой в делах, в заботах, планы строишь. А с тобой в лифт твари эти заходят, втроем. Причем они с ножами, а ты с мобильником. Твои действия? — потребовал от Романа аргументированного ответа Максим, но тот молчал.

— Вот то-то. И знаешь почему? Ты не ждал нападения, не готов был. Как Михаил, Олег и Пашка. Это его нож, кстати, он его сам сделал и мне отдал. А я знал, что зверье это на охоту вышло, только объект их неправильно определил. Ну, вчера я за всех поквитался. За витрину прости, у меня другого выхода не было. Сколько это стоит? — спросил задиристо и замолк.

— Да какая разница… Я теперь должник твой по гроб жизни. Ладно, звони своим, я пойду, люлей раздам кому надо. — Роман отстраненно, как под гипнозом, подал Максиму телефон, поднялся и побрел к дверям. И не вписался в проем, врезался в косяк, чертыхнулся негромко, вышел, прикрыл дверь. Состояние Назарова понятно и объяснимо — скажи любому, что вчера ты по лезвию прошел и только чудом жив остался, — будет та же реакция. Ладно, проехали. Максим схватил телефон, набрал Ленкин номер.

— Да?! — почти выкрикнула она в трубку. — Да, говорите!

— Лен, это я. Как вы? — Максим говорил очень тихо, почти шептал, чтобы снова не поперхнуться от кашля.

— Макс, ты где?! У тебя… — проорала Ленка и не выдержала — разревелась.

— Я скоро приеду, через неделю, не позже. Васька как? Не болеет? — спрашивал Максим, но Ленка продолжала рыдать. Среди всхлипов и несвязных слов ему все же удалось разобрать «нормально», «не болеет» и «с работы уволили».

— Да и черт с ней, с работой! Уволили — и очень хорошо, вот и сиди с Васькой дома, — Максим даже выдохнул с облегчением. Если увольнение — это самое страшное, что случилось с ними, то можно не волноваться. Проживем как-нибудь.

— Денег нет, — Ленка отревелась и уже говорила внятно, осмысленно, — холодно, вещей теплых мало. Надо все заново покупать — и мне, и Ваське. Мы ж тогда только летние вещи с собой привезли, когда на море ехали… — и снова шмыгнула носом.

— Выкрутимся, — уверенно заявил Максим, добавил еле слышно, словно его могли подслушать:

— Через неделю, не позже. Ваське только не говори, чтобы не разболтала ненароком. У вас точно все спокойно? Не звонили тебе, не угрожали?

— Да нет, кому мы тут нужны. Соседи моего деда, оказывается, помнят. Я даже не ожидала. Про тебя спрашивали, а я не знаю, что и сказать. Решили, наверное, что мы с тобой развелись, и я для всех теперь обычная мать-одиночка, — по голосу жены Максим догадался, что Ленка улыбается. А она продолжала:

— Васька каждый день про тебя спрашивает, говорю, что ты на работе. Вроде, верит пока. И все лошадей ваших рисует. — Максим улыбнулся, услышав эти слова, и почувствовал, что начинается очередной приступ кашля.

— Хорошо, я понял. Скоро у вас буду, я еще позвоню. Пока, — быстро попрощался он с женой, Ленка говорила еще что-то, но Максим не дослушал. Нажал «отбой» и минуты три не мог прийти в себя. И почувствовал резкую острую боль в правом боку, за ребрами. Невралгия, как следовало ожидать. Нет, Ленке в таком виде показываться нельзя, надо вылечиться, пока есть возможность. Опасаться больше нечего — спущенных с цепи шакалов он уничтожил собственными руками. Надо вернуться к своим живым и обязательно здоровым, ведь неизвестно, что ждет его в этом Александрове. Опознать Максима сейчас почти невозможно, за два месяца в бегах он изменился так, что сомневался, узнают ли его жена и дочь. Отощал, стал словно еще выше ростом и злее. Даже не так — безжалостнее и жестче после того, как спецоперацию по ликвидации вооруженных бандитов пришлось проводить практически рядом с домом. На эту тему разговор с Романом затянулся за полночь. Тот все пытался понять для себя, как такое вообще стало возможным — двадцать три года колонии за то, что человек выполнял свою работу.

— Я юриста нашего спросил, он сказал, что в Уголовном кодексе на этот случай статья есть. И что за умышленное преступление во исполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения полагается уголовная ответственность на общих основаниях. Я только не понял — где преступление-то? — Роман уже основательно принял горячительного напитка, и разговор шел на повышенных тонах.

— Чего тут непонятного? Кто приказ отдавал? Что значит — не знаю? Кто эфир тогда слушал — ты или я? Кстати, как фамилия того полкаша была, случайно не помнишь? — вопрос Максима заставил Романа пропустить очередной ход, стопка вернулась на стол нетронутой.

— Чего-то припоминаю, то ли Артемов, то ли Артемин — со стрельбой связано. Пистолетов, Автоматов, Трассеров?

— Ага, Кобылкин, Пристяжкин, Жеребеев, — передразнил Романа Максим, — все просто. Суд даже не стал выяснять, кто же был тот вышестоящий начальник, что отдал приказ убить всех, кто в той «Ниве» ехал. И крайнего нашел, да только облом у них случился. Я ж думал, что свора эта по моим следам пойдет, а вот как получилось… — Максим уставился в потолок.

— Кстати, о своре. Нашли их, утром. Я в конторе кое-кого знаю, подъехал к хибаре той, зашел, посмотрел, — вполголоса поведал Роман. И спросил — и по тону Максим догадался, что этот вопрос волновал Назарова больше всего: — А потрох сучий, извиняюсь, свиной, это вместо шкуры?

— Ну, да. На рынке только ливер и башка свиная оказались, а я торопился, — и тут же заговорил тоже шепотом, постоянно срываясь от кашля: — Слушай, а журналистов знакомых у тебя нет? Хорошо бы заметку такую, кратенькую, слепить — найдены там-то и там-то четыре трупа со следами… Это пусть сами выдумают, можно даже другой город указать — неважно. Главное, чтобы заказчик почитал, — попросил Максим.

Роман помолчал, ответил неспешно: