Идеальная мать - Эйми Моллой

— Сегодня утром допросили этого врача из Методисткой больницы, ну этого, которого 4 июля приняли за Боди Могаро. Он закончил Гарвардскую медицинскую школу, был лучшим в своем выпуске. Оказалось, он не «вел себя неадекватно». Он громко выкрикивал инструкции дежурным врачам. Там была молодая мать в критической состоянии. Она вчера умерла.

— Как это печально.

— С этим Боди Могаро тоже возмутительная история, — добавил кто-то. — Его жена дала интервью. Все пишут, что они только недавно приехали из Йемена, а у них на самом деле американское гражданство. Она из Коннектикута.

— У меня мама ни слову не поверила, — засмеялась одна из мам. — Хотя надо признать, что ее единственный источник информации это Патриция Истина, так что не знаю, насколько ей можно доверять.

— До сих пор не верится. Ведь это могло случиться с любой из нас.

Фрэнси опустилась на землю, в колени ей врезались хрупкие еловые иголки. Она старалась не вдыхать тошнотворный запах, исходивший от мусорного ведра, набитого пластиковыми стаканчиками из-под кофе и пакетами с объедками фастфуда, которыми лакомился рой мух. Она наклонилась к младенцу, отчаянно желая, чтобы он хоть немножко полежал спокойно в нужной ей позе. Как у того фотографа, она не помнила имени, у которого груднички спят в огромных цветочных лепестках, а на головках у них лежат капустные листы.

— Можете его немножко подвинуть? А то тень падает.

— Все время об этом думаю. Представьте, тебе звонят и говорят, что твой ребенок пропал. Мы с мужем собирались вчера в первый раз после родов пойти на свидание, но я просто не смогла. Побоялась ее оставить с няней. Где-то я прочла, что эта Альма замешана в схеме торговли детьми.

Фрэнси вчера тоже прочла это и сразу написала Нэлл: «Альма? Торговля детьми? Это правда?»

Нэлл ответила одним словом: «Да».

Фрэнси тут же ей позвонила:

«Нэлл, какой ужас. Откуда ты узнала?»

«А в резюме было написано. Опыт работы няней три года. Мать двоих детей. Торгует детьми. — Нэлл фыркнула. — Тут уж мне пришлось ее взять, пора было возвращаться на работу, а в Бруклине так сложно найти няню, сама знаешь».

Фрэнси до сих было неприятно, что Нэлл шутила на этот счет:

«Это не смешно, Нэлл».

«Согласна. Но они втягивают Альму в эту жуткую историю и запугивают всех, у кого есть няня. Я просто в бешенстве. Она не могла никому причинить вреда. Так что мне приходится шутить. А то я кого-нибудь задушу собственными руками».

— Отлично, дружок, — сказала Фрэнси следующему мальчику, который лежал перед ней на покрывале. — Ну все. Просто не двигайся еще секундочку.

— А вы читали вчерашнюю статью в «Еженедельнике о нас»? — Фрэнси сидела к ним спиной и не знала, кто говорит. Все голоса сливались. — Там написано, что Патриция Истина предложила Уинни два миллиона долларов за интервью в прямом эфире.

Фрэнси услышала, что ей пришла смс и посмотрела на телефон, который лежал на земле рядом с детской сумкой. Снова Лоуэл: «Продвигай свой будущий бизнес. Постарайся сразу получить заказ».

— Говорят, ей предложили записать серию видеоупражнений для молодых матерей. Гадость какая.

Фрэнси снова пришло смс, но она не стала обращать на него внимания — ей было не до Лоуэла. Она повернулась с сидящим под ивой, от солнца и жары у нее разболелась голова.

— Кто следующий? — спросила она и заметила, что Колетт смотрит в телефон, сдвинув брови. Колетт посмотрела на Фрэнси, на ее лице было написано беспокойство.

— Проверь телефон, — тихо сказала Колетт.

Фрэнси поспешно положила камеру на покрывало. Сообщение от Нэлл. «Включи Патрицию Истину. Срочно».

Нэлл стоит с поднятыми руками, футболка задралась, обнажая складки живота, которые свисали над эластичным поясом джинсов для беременных. В одной руке у нее стакан, другой она держит Уинни за запястье.

Нэлл помнила этот момент, это было в самом начале вечера. Они сокрушались о том, что в Америке так редко бывает оплачиваемый декретный отпуск. Она встала и стала подпевать под «Мятежный вопль», заставила Уинни тоже встать. Они танцевали. Все подпевали. Всем было весело.

Кто их них мог так поступить? Кто отправил фотографию Патриции Истине, чье самодовольное лицо в этот момент сменило Нэлл на экране? На ней было блестящее платье без рукавов, и она, кажется, недавно сделала мелирование. Патриция Истина так пристально смотрела в камеру, что у Нэлл возникло ощущение, будто она ее видит. Видит, как Нэлл сидит в одиночестве за столом в служебной столовой компании «Саймон Фрэнч», ладони у нее были потные, а к горлу подступала ярость.

— Итак, напоминаю, — сказала Патриция, сплетая пальцы под подбородком. — Сегодня утром мы получили эту возмутительную фотографию. На ней мы видим, чем занималась Гвендолин Росс, возможно, в тот самый момент, когда ее семинедельного младенца похитили.

На экране снова появилась та фотография, было видно лицо Уинни крупным планом. Она смотрела прямо в камеру, ее глаза были полузакрыты и пусты, по лицу было похоже, что она пьяна.

— Вы только посмотрите, она же пьяная, — сказала Патриция Истина. — И, уж простите, возникает такой вопрос: о чем нам говорит эта фотография? Изменит ли она ход расследования? До этого нас интересовало немножко другое. Некомпетентность мэра и вопиющая работа полицейских. Боди Монгаро. Вопросы, касающиеся няни. А теперь я даже не знаю. Мать новорожденного через несколько недель после родов оставила своего ребенка дома одного, а сама такое себе позволяет? Так в наше время выглядит материнство?

Теперь на экране появился один из гостей передачи: пожилой мужчина с застывшими черными глазами и седеющей бородкой.

— Я рада приветствовать в нашей студии Малкольма Йедерса, главу церкви в Калгари и члена совета директоров Американской ассоциации по вопросам семьи. А также Элиота Фолка из «Нью-Йорк пост». Господа, спасибо, что сегодня присоединились к нам. Малкольм, начнем с вам. Каково ваше видение ситуации?

— Пропал маленький ребенок, Патриция. Это трагедия. Но если хотите знать мое мнение, то что посеешь, то и пожнешь. Эти современные женщины хотят всего и сразу и получают по заслугам. И что мы видим? Через несколько недель после родов эти матери отправляются в бар и напиваются, как первокурсницы.

— «Веселая лама», — сказала Патриция. — Теперь скорее «Веселая мама». Она фыркнула и многозначительно подняла бровь над оранжевой оправой очков. — Согласна. Никто же не говорит, что женщина должна круглые сутки сидеть дома и крутить котлеты. Но будь у меня ребенок — причем новорожденный — бросила бы я его, чтобы пойти в бар? Да ни за что на свете. Когда моя мать родила первого ребенка, дети стали самым главным в ее жизни, и так было до тех пор, пока самый младший не пошел в детский сад. Она бы никогда…

Рядом с Нэлл с шумом расселись четыре девушки с пластиковыми мисками с салатом. Их голоса заглушили телевизор. Нэлл взяла свой поднос и пересела на диван за столик в углу, прямо под большим экраном. Патриция Истина повернулась к следующему гостю: