Идеальное тело Пятачка - Дарья Донцова

Времени до совместного ужина с хозяевами оставалось совсем немного, необходимо было найти кратчайший путь в особняк. Я принялась крутить головой в разные стороны, пытаясь определить, где нахожусь, и быстро сообразила: я недалеко от домика Степана Могилы, впереди стена леса, справа виднеется крыша обители семейства Кнабе.

Кто-то осторожно потрогал меня за ноющую после укуса щиколотку. Я вздрогнула, оторвалась от созерцания пейзажа и увидела фиолетовую ящерицу, застывшую со скорбным видом.

– Дорогая, прекрати, – попросила я, – давай расстанемся друзьями. Я давно простила тебя, абсолютно не злюсь и желаю тебе счастья. Ну цапнула ты меня, с кем не бывает... Успокойся, беги домой, к мужу и деткам. Надо же, я и не предполагала, что у юрких созданий столь обостренное чувство совести. Если честно, я считала представителей вашего рода существами без острого ума и глубоких психологических переживаний.

Путь назад был недолгим. Без зазрения совести сломав пару ветвей, я пролезла сквозь кусты сирени и поспешила к особняку. В дом удалось войти очень вовремя – огромные напольные часы в холле показывали без четверти девять. Живо переодевшись в шелковый костюм, я поспешила в столовую и вошла туда буквально с боем курантов.

– Сразу видно немецкое воспитание, – улыбнулся худой мужчина, сидевший во главе длинного стола. – Присаживайтесь, Татьяна.

Я устроилась напротив симпатичной круглолицей блондинки, одетой в красное открытое платье. Лаура Карловна сказала правду, господа Кнабе считали пятничный ужин праздником. Девушка облачилась в вечерний декольтированный наряд, собрала волосы в высокую прическу, а шею украсила несколькими нитками жемчуга. Создавалось впечатление, будто жемчуг сильно сдавливает горло девушки.

Герман постучал молоточком в небольшой гонг, появилась девушка с подносом и начала раскладывать на тарелки закуску.

– Ваша фамилия Кауфман? – обратился ко мне хозяин.

– Так точно, – отрапортовала я.

– Может, я и не прав, но считаю, что немецкое воспитание прививает нужные навыки на всю жизнь, – менторски заявил старший Кнабе, – аккуратность, точность, работоспособность.

– Верно, – заулыбалась Лаура Карловна. – Моя мама, светлая ей память, не уставала повторять: «Детка, приличный человек, придя в гости, сначала снимает ботинки, потом идет к гардеробу, где освобождается от пальто. А вот собираясь покинуть чужой дом, необходимо проделать обратные действия: надеть верхнюю одежду и лишь потом натянуть обувь».

Я чуть не воскликнула: «Зачем такие неудобства?», а Лаура спокойно завершила выступление:

– Ведь нельзя разносить грязь улицы по прихожей хозяев.

– Ерунда, – бормотнул мужчина, сидевший около меня.

– Ты что-то сказал, Миша? – поинтересовался Герман.

– Нет, – быстро ответил сосед.

Я скосила глаза влево. Значит, это Михаил, сын Кнабе. Интересно, сколько ему лет? Окладистая темно-русая борода мешает точно определить возраст отпрыска.

– Лучше сосредоточимся на мунсе, – предложила Лаура Карловна. – Танечка, вы любите мунс?

– Обожаю, – с хорошо разыгранным восхищением отозвалась я, понятия не имевшая, что такое мунс.

– Тогда начинайте! – велела Лаура Карловна.

Я растерялась. На тарелке покачивалось нечто темно-красное, отдаленно напоминающее желе. Трудно понять, из чего сварганили закусочку, но судя по цвету, из сырой говядины. И чем есть это яство? Около моей тарелки выложена шеренга столовых приборов!

Не следует думать, что я выросла в семье, где люди ели руками яичницу со сковородки. Нет, большую часть своего детства я слышала от отца поучения:

– Пользуйся ножом! Всегда! Этот прибор предназначен не только для нарезания мяса, но и для того, чтобы помогать нанизывать еду на вилку.

Когда папа уставал воспитывать дочь, выпавшие из его рук вожжи подхватывала мама:

– Вот не научишься красиво есть, никто тебя замуж не возьмет. Сядь прямо, прижми локти к телу, отрезай аккуратные кусочки.

Один раз за меня заступилась бабушка.

– Зачем муштруете ребенка? – остановила она родителей. – И рано ей о свадьбе думать. Главное, хорошо учиться, окончить школу, институт, найти удачную работу, лишь потом надо семьей обзаводиться. Ешь, Танюша, как тебе удобно. Если встретишь суженого, он тебя и с ложкой в руке полюбит.

Помнится, после этого выступления бабушки разразился скандал, в процессе которого над обеденным столом летали такие выражения, что любой ребенок на моем месте сделал бы вывод: основной признак интеллигентного человека – умение пользоваться ножом и вилкой, все остальное, вроде употребления нецензурной лексики, воплей и швыряния на пол тарелок, не имеет никакого значения. Если лупишь ногами жену, но правильно держишь столовые приборы – ты отлично воспитан.

Меня научили виртуозно владеть ножом и вилкой, но в нашем доме они всегда лежали на столе в единственном экземпляре. Приборы для рыбы, фруктов, стейков, овощей, жюльенов, заливного, сладкого, всякие прибамбасы, вроде ложечек для поедания мякоти грейпфрута, вилочки для устриц и фондю у нас не водились. Полагаю, родители о них никогда и не слышали...

– Ну, Танечка, – сладко пропела Лаура, – вам предоставляется право первого кусочка.

– Неудобно начинать трапезу раньше хозяев, – вывернулась я.

– Мне хочется, чтобы ужин открыли вы, – отбила подачу старушка.

– Надоело! – возвестил вдруг Михаил и, схватив небольшой трезубец, воткнул его в трясущуюся субстанцию.

Лаура Карловна закатила глаза, Герман Вольфович укоризненно кашлянул, но на бородача осуждение старшего поколения не подействовало. Михаил схватил соусник, вылил на трясучку море майонеза и начал быстро есть.

Я опустила глаза в тарелку. Неприлично капризничать во время званого ужина и лишать всех аппетита заявлениями вроде: «Ах, я сижу на диете, поэтому первое, второе, третье не попробую, выпью минералки, пожую листик салата, а вы жрите без стеснения жирные отбивные, не обращайте на меня, предпочитающую здоровое питание, ни малейшего внимания». Раз явился в гости, ешь нормально. Другой вопрос, что от излишне калорийного майонеза можно деликатно отказаться. Если соус подали отдельно, просто не берите его.

Я наклонилась над тарелкой, положила в рот кусок закуски, пожевала и с трудом удержалась от того, чтобы не выплюнуть. Таинственный мунс оказался невероятно кислым!

– Танечка, что-то не так? – насторожилась Лаура Карловна.

– Ваши родители не готовили национальных блюд? – тут же влез со своим вопросом Герман Вольфович. – Они настолько обрусели, что вычеркнули из обихода даже кухню?

Я успела прийти в себя и нашла достойный ответ:

– Просто я наслаждаюсь угощением.

– Обожаю мунс! – заулыбалась старушка. – Увы, его можно приготовить только летом. Доедайте, Танечка.