По счетам - Андрей Константинов

– Подумать надо.

– Думой камня не своротишь, – сварливо проворчал Хрящ.

Тем не менее Барон снова задумался. И на сей раз думка его затянулась на две подряд выкуренные папиросы.

– Э-эх, кабы мне деньги до зарезу не были нужны, хрен бы я в эту делюгу вписался. Но, учитывая, что на кармане меньше сотки осталось…

– Вот-вот! У меня такая же фигня!

– Шут с тобой. Давай попробуем. Адрес, где Вавила дохнет, знаешь?

– Знаю. Он в Свечном переулке обретается.

– Тогда собирайся, пойдем.

– Прямо щас, что ли?

– Ты же сам сказал, времени в обрез. А прежде чем на обнюх идти, хотелось бы у твоего набойщика кое-какие детали уточнить. У него же и заночуем. – Барон поднялся из-за стола. – Короче, выкатывайся и жди меня на улице. А я парой слов с Любкой перекинусь…

* * *

А Любке в эту самую минуту было совсем худо. Тошно и пакостно на душе. И жалко саму себя – мочи нет. А все потому, что понимала – не будет никогда в ее жизни такого мужчины, как Барон. И самого Барона у нее тоже не будет. А будут сплошь одни Хрящи…

– Спишь?

– Сплю.

– Ты прости, Люб, что без приглашения, да еще столь беспардонным образом заявился. Понимаешь, всего час как с поезда. Ночь. Перекантоваться негде. Вот я и…

– Понятно. Так и живу. С теми, кому перекантоваться негде. Потому не надо, не извиняйся, Барон. Не за что.

– Люба, ты…

– Думала, хоть ты человеком окажешься. Да, из блатных, но человек. А ты такой же, как все они…

Барон подошел и присел на самый краешек кровати. Молчал, не оправдывался.

– Извини, я… глупость сейчас сказала. Со зла. Но не на тебя, нет. На себя. Конечно, ты не такой. Жаль только, что… не мой, чужой… Знаешь, я тут на днях в кино ходила, «Девчата» называется. Не смотрел?

– Нет. Стоящее или так себе?

– Хорошее. Сказка, но хорошая. Там одна героиня была, Анфиса – словно с меня списали. Красивая, работящая, не дура. Мужиков вокруг полно вьется, но все так – погулять да за сиську подержаться. А любви и близко нет… Вот так же и я: двадцать пять годочков на свете прожила, а что это такое – не знаю. Окрестили Любовью – будто сглазили.

Барон нежно, как ребенка, погладил ее по голове.

– Потерпи, всё у тебя будет. И любовь тоже. Знаешь, как шутила моя бабушка? Была бы рожица – любовь приложится. А рожица у тебя – я вас умоляю!

– Правда?

– Правда. И вообще, ты у нас девка на загляденье.

– Знаю, что врешь, – шмыгнула носом Люба. – Но все равно спасибо… А у тебя, Барон, была? Любовь? Такая, чтоб настоящая?

– Была.

– Счастливый.

И тут, к немалому ее удивлению, Барон сунул руку в карман пиджака и извлек на свет помятый, явно выдернутый из земли с корешками, букетик анютиных глазок и положил на подушку.

– Извиняюсь, что с клумбы. Все закрыто кругом – ни купить, ни своровать. Ну, спокойной ночи, Любаша.

Барон чмокнул ее в щеку, заботливо поправил одеяло и быстрым шагом вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собою дверь.

* * *

– …Хорошо, Степан Казимирович, будем считать, договорились. Завтра в районе 16:00 я у вас. Вот тогда обстоятельно и поговорим.

– Ты мне пока, Володя, одно скажи: удалось в Ленинграде что-то разузнать про Юру?

– Кое-что удалось. К сожалению, вести не самые утешительные.

– Ах ты, господи! Скажи, конкретно я могу ему чем-то помочь?

– В определенной степени – да. Собственно, по этой причине я вас и беспокою в столь поздний час.

– Я тебя умоляю, Володя! Какое там поздний? Я последние ночи вообще не могу заснуть. Слушаю тебя внимательно.

– Нужно заготовить одну как бы официальную бумагу. Вашей рукой написанную. С тем чтобы завтра же я у вас ее и забрал. Найдется, чем записать?

– Подожди минуточку… Есть, готов. Диктуй.

– Шапка у нас будет такая: «В Комитет государственной безопасности СССР от пенсионера союзного значения, члена КПСС с 1925 года, автора книги „Шесть лет с Лениным“ Гиля С. К.»Записали? Теперь основной текст, по существу. Диктую…