Хуже не будет - Владимир Колычев

– Не думаю… Что ты там про машину говорила?

– Антон Вику машиной переманил. «Фольксваген» ей купил. И у себя поселил. Он хорошо зарабатывает, у него своя квартира. И никакого уголовного прошлого…

– Значит, ей повезло?

– Я этого не говорила.

– Ничего, я тоже буду хорошо зарабатывать.

Кирилл мог купить Инге машину хоть сейчас. Достаточно достать деньги из тайника… Но ему вовсе не хотелось хвастать своим богатством. Да и нельзя его светить. К тому же кровь на тех деньгах…

– Сначала окончу школу, потом – институт, – сказал он.

– Мне нравится, что у тебя есть цель.

– Мне тоже.

– Да, мы собирались заняться английским.

– Уже поздно… И домой мне пора.

– Может, сходим куда-нибудь? Ну, в кино, например…

– Можно. Только мне сначала домой нужно. А то совсем пропал.

– Ну да, у тебя же мама…

– За ней соседка смотрит, но без меня никак…

– Может, пригласишь меня в гости? – приложив указательный палец к своему носу, исподлобья посмотрела на него Инга.

– Боюсь, наша квартира не сравнится с вашей.

Ее родители жили неплохо. Квартира у них большая, четырехкомнатная, дорого обставленная и, главное, своя. Кирилл же снимал «двушку» в старой пятиэтажке.

– Это отговорка? – разочарованно спросила она.

– Нет… Просто предупреждаю, что у нас тебе может не понравиться.

– Знаешь, почему я не люблю бедных родственников? Не потому что они бедные, а потому что нудные… Не нуди, ладно?

– Не буду, а то нудистом стану, – шуткой отстрелился он.

– И станешь. Когда надо будет… Ну что, идем?

Кирилл уже обувался в прихожей, когда там появилась сестра Инги, хорошенькая белокурая девочка лет двенадцати.

– Здравствуй, слон! – проходя мимо, беспардонно сказала Вероника.

Кирилл усмехнулся. В девочке явно просматривался характер старшей сестры.

– Привет, пигалица!

Вероника ничего не сказала и, показав ему язык, скрылась в своей комнате. Инга тут же последовала за ней.

Кирилл вышел на улицу. Видно, Инга решила договориться с сестрой, чтобы та ничего не говорила родителям про «ревущих слонов». На это уйдет время, но ничего, он парень терпеливый, дождется.

Он осмотрелся. Темнеет, люди возвращаются с работы – кто пешком, кто на машине, гастарбайтеры метут улицу, какой-то парень с пропитым лицом ковыряется в мусорном баке. Кирилл смотрел на бродягу, когда к нему подошла Инга.

– Видишь, человек учиться не хотел. Спился, теперь…

Он осекся, увидев стоящий рядом с мусорным баком черный «Форд» с черноземскими номерами. Окна тонированные, в салоне темно – не видно, кто за рулем. Но Кирилл нутром почуял, что в машине кто-то есть.

– Так, ты побудь здесь, а я сейчас.

Он неторопливо направился к машине, наблюдая за ней периферийным зрением. Не нравился ему этот «Форд», ох, как не нравился… Вдруг это его старые знакомые? Вдруг у них стволы? А он безоружен. Потому и оторопь берет. Но нельзя ему пройти мимо этого автомобиля. Никак нельзя…

Кирилл остановился возле машины. Определенно в ней кто-то есть. Один сидит за рулем, другой рядом, также спереди; сзади, похоже, никого нет. И парень, что сидит на пассажирском кресле, смотрит на него, скашивая глаза. Незнакомый пучеглазый парень…

Кирилл сунул руку в карман и заметил, как напрягся пассажир. Вынул руку, хлопнул себя по другому карману. Сделал вид, что ищет сигареты. Не нашел, всплеснул руками, повернулся в сторону подъезда, откуда вышел, как будто раздумывал, не возвратиться ли. Но вот повернулся к машине, просительно посмотрел на парня.

– Закурить не будет? – спросил он и постучал в боковое стекло, которое тут же опустилось.

– Чего?

– Закурить, говорю, земляк, не будет?

– А почему земляк? – удивился парень.

Совсем еще молодой, не больше двадцати лет. Узкое, сильно вытянутое вперед лицо, длинный нос – с узкой спиной, но необычно широкими ноздрями, на щеках неряшливая небритость. И, вообще, у него был помятый вид, как у человека, который весь день провел в машине, наблюдая за кем-то.

– Так номера у вас черноземские. А я сам из Черноземска.

– А ты что, номера у машин смотришь? – спросил водитель.

Стрижка «под ноль», массивный лоб, прорезанный одной-единственной, но глубокой морщиной, широкое лицо, мощные скулы. Глаза выпученные, с красными прожилками.

– Да нет, машина у вас классная, потому и посмотрел… Я тоже себе такую хочу. Может, дашь прокатиться, братан?

Парни переглянулись.

– Запросто, земляк! – легко и даже с радостью согласился водитель.

– Да ладно! – недоверчиво посмотрел на него Кирилл.

– Ну, если ты правда земляк. Ты с какого района!

– Да я с Черняйки! – первое, что пришло в голову, ответил он.

– Знаем, есть такое, – кивнул водитель.

И вышел из машины, освобождая Кириллу место.

Трудно поверить, что кто-то вот так просто мог одолжить случайному прохожему руль иномарки. И Кирилл не верил.

Он сам напросился в капкан, и эти ребята с удовольствием раскрыли перед ним стальные лапы. Сейчас он сядет за руль, а водитель займет место на заднем сиденье. И, возможно, сразу же набросит на горло удавку. Стекла в машине затемнены, издалека не видно, что творится в салоне. И мусорный бак рядом, чтобы сбросить туда труп… Вопрос, зачем им все это нужно? А зачем его хотели сбить на белой «девятке»?..

Так и есть, водитель открыл заднюю левую дверцу. Но Кирилл уже рядом с ним. Парень стоял к нему лицом, одна рука опущена, другая на дверной ручки, корпус открыт, живот расслаблен…

Этому удару Кирилл научился у Носа, который мог пробить с одного раза любой пресс. Даже качков ломал, как те ни напрягались. И Кирилл, чтобы не уступать ему, отчаянно тренировал этот удар в корпус. И, как оказалось, не зря.

Водитель даже ничего не успел понять, как оказался на земле, свернутый в бараний рог. Кирилл очень надеялся, что в себя он придет не сразу. На очереди был второй, и ему никак нельзя было тратить время, чтобы обыскать лежащее тело.

Он проворно нырнул в машину через заднюю дверь, с ходу сунул указательный палец в рот узконосому, отжал ему щеку. Этому приему он научился еще в зоне. Очень эффектное средство обуздать противника.

– Уй-е! – взвыл парень.

Кирилл заставил его перебраться на водительское сиденье.

– Трогай, ну!

Нужно было убраться отсюда как можно дальше, чтобы пришедший в себя пучеглазый не встрял в разговор.