Ты меня любишь - Кэролайн Кепнес

Я в курсе, Мэри Кей. Я понял. Однако Меланда СЕЙЧАС ЗАНЯТА, она растянулась на матрасе и нараспев читает мне наставление о том, что все женщины — это Си Си Блум и Хиллари Уитни, что все женщины — это Роми и Мишель, а мне лишь нужно, чтобы ты перестала пробиваться к Меланде, поэтому у меня нет выбора, Мэри Кей. Придется быть жестоким. То есть Меланде придется.

Милая, я рада, что ты ему призналась, но мне вообще-то надо и о своей жизни похлопотать, и я просто… Лол, мы можем поболтать о твоем юном воздыхателе, когда я заселюсь в гостиницу?

Ты так зла, что не отвечаешь целую минуту, и даже тогда проявляешь доброжелательность:

Понятно. Сегодня вечером пойду поливать цветы. Код такой же?

Сам я предпочел бы ключи вместо кода, а ты явно нервничаешь. На самом деле тебе плевать на цветы, ты хочешь спрятаться в ее квартире, помечтать обо мне и притвориться, что ты свободна…

Меланда усмехается.

— Слишком много сообщений, даже для нее. — Она садится на матрасе. — Ну и какой у тебя план, Джо?

ОТКУДА МНЕ ЗНАТЬ? Ты снова пишешь:

Сообщи новый код, если ты его сменила. Люблю тебя!

Я тоже тебя люблю, поэтому хочу сразу решить проблему:

Лол, код прежний, но о цветах не беспокойся. Я их выбросила пару дней назад. Будет ОТЛИЧНО, если ты заберешь почту на следующей неделе. Целую.

Ты присылаешь большой палец вверх, однако я-то тебя знаю, Мэри Кей. Ты не станешь ждать неделю — и что, черт возьми, мне делать с Меландой?

— Все не так просто, а, милый?

— Ты плачешь, когда Хиллари Уитни умирает на пляже?

— Ты даже не знал, что лучшие подруги каждый день разговаривают. И не сообщениями. Я имею в виду настоящий разговор. Вслух.

— Ты же радуешься, когда Си Си Блум получает опеку над дочерью Уитни, да? Ты всегда хотела, чтобы Номи принадлежала тебе, полностью, без остатка?

— Хватит болтать о кино. Ты облажался. Мэри Кей пойдет в полицию, если я не перезвоню. Твоя история про Миннесоту, конечно, классная; только если б я действительно улетела в Миннеаполис, я позвонила бы ей из аэропорта пожаловаться на орущего в самолете ребенка, я позвонила бы из гостиницы пожаловаться на несвежие простыни… Ты не знаешь, как поступают сестры.

— Ты ей не сестра.

Меланда фыркает.

— Прекрасно. Ты не первый человек, усердно копающий себе могилу.

Ты всегда видишь в людях лучшее, Мэри Кей, хоть это и опасный путь, вот почему мы подходим друг другу. Я вижу худшее. Я говорю Меланде, что мне все равно, попаду я в тюрьму или нет. Говорю, что она уже в тюрьме и что вся ее гребаная жизнь насквозь прогнила без любви. Она отворачивается, я говорю, что хочу лишь защитить тебя от нее и что у меня есть доказательства. Я знаю, она тебя ненавидит, и говорю, что никакая она не феминистка и не сестра и что ты больше не будешь ее пленницей.

Теперь Меланда выпрямляется и глядит мне в глаза.

— Дело в том, что я встречалась с Филом в старших классах.

Грустно смотреть, как она мрачнеет, вспоминая древнюю историю.

— Значит, Мэри Кей отбила у тебя парня… Неудивительно, что ты отравляешь ей жизнь.

— Не спеши с выводами. Говорю лишь потому, что я, очевидно, так и не смирилась. А Фил… Ну, он рок-звезда. — Это Мик Джаггер — рок-звезда, а Фил — обычный рокер. — И все же, дорогой мой… — Она прижимает руки к груди. — Ты веришь, что она бросит его ради тебя. Это печально.

— Дай мне код своей квартиры.

Она ухмыляется.

— Вот незадача, верно? Я усложняю тебе жизнь?

— Я, так или иначе, туда попаду, Меланда.

— Не сомневаюсь, — говорит она. — В мою квартиру ты проберешься. А вот между Мэри Кей и Филом ты никогда не встанешь. — Она снова ухмыляется, злобная, как королева школы. — Как мило… Задирал тут нос, потому что она наконец рассказала тебе о муже. Отобрал у меня телефон. Думаешь, ты все про нас знаешь? Ты ведь смотрел «На пляже» и «Роми и Мишель». Лучшие подруги всем делятся.

— Дай мне свой чертов код.

— Только у тебя нет стенограмм наших посиделок за вином, наших телефонных разговоров…

Ненавижу себя за то, что краснею.

— Код какой?

— Три-четыре-два. — Как в фильме «Ты меня любишь», тьфу ты. — Лучше записать, а то забудешь.

Лучше б я убил ее, Мэри Кей.

— Спасибо.

Я собираюсь уходить; она меня окликает.

— Жаль, тебя не было с нами в ту ночь, когда она мне о тебе рассказала. — Я молчу. — О том, что ты не учился в колледже, что у тебя нет друзей… Жаль, ты не слышал. О том, как плохо ты целуешься. Слишком много языка. — Не позволю ей увидеть мое лицо. Я знаю, Мэри Кей. Она врет. Наверняка врет. — Ты ведь и впрямь веришь, что можешь потягаться с Филом… Бедняга. — Я скриплю зубами. — Она права, Джо. Ты слишком много читаешь. — Не бывает такого. — Слишком увлекаешься говядиной с брокколи… — Ты так никогда не сказала бы. — Я догадываюсь, почему ты цепляешься за Мэри Кей. Она проявила к тебе доброту. Сегодня она тебя, должно быть, чем-то приободрила, но лучше б ты понял намек, милый. Мэри Кей нравится всем. Она — библиотекарь, госслужащий. Умеет угождать. Обидно, когда такие, как ты, принимают ее любезность за что-то большее.

Меланда зевает, как моя мать, и ведет себя, как моя мать, которая включала Джерри Спрингера погромче, когда я приходил домой из школы и пытался рассказать ей про свой день. Я был мертв для нее, если был счастлив. Вот что происходит, Мэри Кей. Ты меня «приободрила», сказала, что я для тебя существую, а твоя подруга хочет сбить меня с толку. Она не так умна, как мы с тобой, она не умеет радоваться за других и едва ли когда-то научится. Покончить с ней прямо сейчас? Убить твою лучшую подругу?

— Милый, не мог бы ты перенести сюда телевизор? — говорит Меланда. — У меня чувствительные глаза, яркий свет из окна меня убивает. А еще не откажусь от стейка. Умираю как хочется красного мяса, понимаешь?

Устоять нелегко. Но я устою. У меня нет плана, и пропадать из-за Меланды я не собираюсь.

Я хлопаю дверью, по пути наверх язык пульсирует во рту. Пошла ты, Меланда. Все нормально с моим языком.

Так ведь?