Нет орхидей для мисс Блэндиш - Джеймс Хэдли Чейз

Он подошел к ней. Она все так же пялилась в потолок невидящими глазами наркоманки.

– Эй, детка, – сказал Рокко, понимая, что они вот так провели уже два часа. – Сосредоточься, прошу тебя. Как связаться с твоим папой? Я уже позвонил всем, кому только можно, и никак не могу его найти.

Она вытянула длинные ноги, по-прежнему глядя в потолок и словно не осознавая, что он рядом.

Выйдя из себя, Рокко подошел и взял ее за руку:

– Да очнись же!

Прикосновение вызвало реакцию, которая напугала его. Она вырвалась и прижалась к стене с расширенными от ужаса глазами.

– Ладно, ладно, – примирительно сказал он. – Не бойся меня. Послушай, пожалуйста. Я пытаюсь найти твоего папу. Какой у него номер телефона?

Мисс Блэндиш попятилась:

– Оставь меня! Не трогай!

Рокко постарался подавить нарастающую панику.

– Если я не найду твоего папу, нам обоим грозит беда. Понимаешь? Сюда явится Слим. Как отыскать твоего папашу?

Вдруг она соскользнула с кровати и побежала к двери. Она уже успела взяться за ручку, когда Рокко догнал ее.

– Отойди! – взвизгнула она. – Выпусти меня!

Рокко вспотел. Он отбросил ее назад на кровать и склонился над ней, зажимая ей рот рукой.

– Заткнись! Хочешь, чтобы Слим нашел тебя?

Она прекратила бороться, и впервые за все это время взгляд ее оживился. Он убрал руку с ее рта.

– Да, мне нужен Слим. Я хочу, чтобы он пришел сюда.

– Ты сама не понимаешь, что говоришь. Ты что, домой не хочешь? Что с тобой творится?

Она помотала головой:

– У меня нет дома. У меня никого нет. Мне просто нужен Слим.

Рокко встал:

– Звоню в полицию. С меня довольно.

Он направился к телефону, подумав, что обидно, конечно, остаться без вознаграждения, но пусть уж полиция явится сюда раньше, чем Слим.

Он начал набирать номер полицейского участка. Мисс Блэндиш соскочила с кровати, схватила телефонный провод и вырвала его с мясом.

Бесконечно долгое мгновение Рокко, сжимая в руке бесполезную телефонную трубку, смотрел на нее, и по спине его бежали мурашки.

– Ах ты, чертова дура! Ты хоть понимаешь, что натворила?

Она попятилась.

– Ты должен сказать ему, что забрал меня, – сказала она, заламывая руки. – Скажи, что я не хотела идти с тобой.

– Почему ты… ты… – Рокко не мог подобрать слова. – Да что с тобой происходит? Я же пытаюсь помочь тебе. Ты разве не хочешь убежать от Слима?

Она привалилась к стене и тихо заплакала.

– Я не могу убежать от него. Он будет со мной до конца моих дней.

– С ума сошла! – Рокко закричал. – Я приведу копов.

Она скользнула по стене к двери и привалилась к ней спиной.

– Нет! Дождись, пока он придет! – пронзительно закричала она. – Ты должен сказать ему, что увел меня!

Рокко в отчаянии схватил ее за руку и потащил прочь от двери. Он швырнул ее на диван. Когда он отвернулся к двери, она вскочила, схватила тяжелую стеклянную пепельницу, стоявшую на прикроватной тумбочке, и швырнула в него. Пепельница угодила ему в висок, и он рухнул на четвереньки, оглушенный.

Мисс Блэндиш снова прислонилась к стене и смотрела на него.

Рокко попытался встать, но завалился набок, со стоном хватаясь за голову.

Звук открывающейся двери заставил мисс Блэндиш поднять голову. Дверь, ведущая в ванную, приоткрылась. Она стояла словно в трансе, когда дверь открылась полностью и в комнату вошел Слим.

Он забрался по пожарной лестнице и влез в окно ванной. Его блестящие желтые глаза перебежали с мисс Блэндиш на лежавшего на полу Рокко.

Рокко, полубесчувственный, все же почуял опасность. Инстинкт подсказал ему, что он на волоске от гибели. Он перекатился на спину и поднял руки, пытаясь защититься.

Слим двинулся вперед, ухмыляясь.

Мисс Блэндиш увидела у него в руке нож, отвернулась и закрыла глаза.

Она услышала, как всхлипнул Рокко.

Звуки, последовавшие за этим, заставили ее рухнуть на колени и заткнуть уши.

Каждый глухой удар ножа Слима по телу Рокко заставлял ее замирать и вздрагивать.

6

Уже два бесконечных часа Анна Борг сидела в одиночной камере под лестницей в полицейском участке. Она устала и была напугана. Весь первый час она кричала, вопила и изрыгала проклятия, но никто так и не пришел. Она чувствовала себя похороненной заживо, и у нее быстро сдавали нервы.

Она все спрашивала себя, зачем ее схватили и бросили сюда. Когда Эдди умчался рассказать Ма про Джонни, Анна решила выйти из дела. Хватит с нее Эдди и клуба «Парадиз». Услышав, что его машина отъехала, она побросала одежду в чемодан, прихватила заначку Эдди, которую тот на всякий пожарный случай держал в квартире, села в такси и поехала на вокзал.

Она решила отправиться в Нью-Йорк. Она знала, что всегда сможет найти работу в ночном клубе до тех пор, пока не обоснуется в городе. Теперь что угодно казалось лучше, чем торчать тут с Эдди и постоянно рисковать угодить в беду из-за Ма Гриссон и ее идиота-сыночка.

Но когда она заплатила шоферу, словно ниоткуда появились двое крупных мужчин, и один показал ей значок.

– Анна Борг?

– Могли бы сказать «мисс», – отрезала Анна, гневно воззрившись на детективов. Но как бы она ни огрызалась, внутри у нее все похолодело. Никак эти обезьяны собираются арестовать ее?

– Шеф полиции хочет поговорить с тобой, детка, – сказал один из мужчин. – Это ненадолго.

Подъехала полицейская машина. Анна видела, что прохожие останавливаются посмотреть.

– У меня поезд, – сердито сказала она. – Скажите этому идиоту, чтоб шел куда подальше.

Большая рука легла на ее предплечье.

– Пойдемте, – мягко сказал детектив. – Вам же не нужны проблемы, верно? Говорю же, ненадолго.

– Убери лапу! – вспыхнула Анна. Она помедлила, но, когда придвинулся и второй детектив, села в машину; детективы тоже сели, и машина помчалась. – Я вам устрою веселую жизнь! Натравлю на вас своего юриста! Не успеете очнуться, как окажетесь за решеткой!

Детектив постарше рассмеялся:

– Ну что вы как маленькая, успокойтесь!

Анна обругала его, потом погрузилась в отрешенное молчание. Ее грыз страх. Не связали ли они ее со смертью Элвина Хейни? Казалось, она уже так давно обнаружила, что Хейни живет в том же отеле и что он настучал на Райли. Она в ярости ворвалась в его номер и сгоряча пристрелила его, когда он открыл дверь. С тех пор она уже не раз пожалела о содеянном, но до сих пор считала, что