Турист - Олен Стейнхауэр

— С такой, что… — Эйннер задумался ненадолго, подтянулся, снова включил звук. — О Чарльзе Александере и сейчас еще говорят.

— Неужели?

— Точно, — закивал Эйннер. — Друзей у тебя почти не осталось, а вот врагов сколько угодно. По всей Европе. — В его голосе послышались уважительные нотки. — Бонн, Рим, Вена, даже Белград. Тебя везде помнят.

Смущенный внезапной вспышкой почтения, Мило неловко усмехнулся.

— Ты просто поставщик хороших новостей, Джеймс.

Зазвонил телефон — Тина. Музыка била по ушам, и он прошел в ванную.

— Здравствуй, милая.

— Мило? Ты где? В клубе?

— Нет, это телевизор. — Он притворил дверь ванной. — Что-то случилось?

— Ты когда возвращаешься?

Нет, испуганной она не казалась. Скорее…

— Ты пила?

Тина рассмеялась — конечно пила.

— Пэт принес бутылку шипучки.

— Какой принц, — Мило не ревновал жену к Патрику — досадное присутствие в ее жизни бывшего бойфренда было объективным фактом. — А в чем проблема?

Тина замялась.

— Ни в чем. Никаких проблем. Пэт ушел, Стеф уже легла. Просто захотелось услышать твой голос.

— Послушай, мне надо бежать. У нас тут плохие новости.

— Энджела?

— Да.

— Она не… То есть… — Тина запуталась, перевела дух. — У нее неприятности?

— Хуже.

Мило слушал ее молчание, пока она пыталась вычислить, что же может быть хуже ареста за государственную измену. В конце концов у нее все же получилось.

— Боже…

Тина начала икать, как бывало, когда она сильно нервничала или перебирала с алкоголем.

Знакомый Мило итальянец частенько говаривал: «В горе есть что-то банальное. Меня от этого китча просто тошнит». Итальянец был киллером, и такая философия помогала защититься от неизбежного в его профессии эмоционального стресса. Но, принимая душ, Мило поймал себя на том, что испытывает нечто похожее в отношении Энджелы. Его мутило от постоянно встающего перед глазами ее милого, всегда живого лица, от звучащего в ушах голоса, от ее обновленного, парижского, образа. Снова и снова он вспоминал ее такой соблазнительный и смешной «гррр». Шок прошел, и пустота внутри заполнялась тем, что итальянец назвал бы китчем смерти.

Когда Мило, перепоясавшись полотенцем, вышел из ванной, Эйннер попивал принесенный кофе и смотрел в телевизор, на экране которого шумно, вскидывая кулаки и напирая на стальное ограждение, протестовали сотни две арабов.

— Где это?

— В Багдаде. Похоже на Иран в тысяча девятьсот семьдесят девятом.

Мило снял с вешалки полосатую рубашку. Эйннер опять добавил звука, как делал теперь каждый раз, прежде чем спросить или сообщить что-то важное.

— А тебе попадалась Черная книга? Или это только миф?

В его глазах Мило увидел наивную надежду новичка. И решил соврать. Может быть, Эйннер перестанет донимать его своими приставаниями. Странно, Тигр желания обмануть не вызвал.

— Нет, она существует. Сам видел в конце девяностых.

Эйннер недоверчиво посмотрел на него, но все же придвинулся ближе.

— Ну теперь ты точно меня разыгрываешь.

— Нет, Джеймс, не разыгрываю.

— И где ты ее видел? Я тоже искал, но и на след не вышел.

— Возможно, тебе просто не суждено.

— Вот только этого не надо.

Выдумывать не пришлось. Мило и сам не раз слышал это объяснение, когда был молодым. Независимо от того, существовала Черная книга Туризма на самом деле или была плодом фантазии, частью легенды, ей неизменно сопутствовала — заслуженно или нет, сказать не взялся бы никто — аура таинственности.

— Книга сама найдет тебя, Джеймс. Если ты достоин, рано или поздно ваши дорожки пересекутся. Любители книгу не интересуют.

Эйннер слушал, затаив дыхание, и даже щеки его от волнения порозовели. Потом, видимо вспомнив, где находится, он усмехнулся и сбросил звук.

— Знаешь что?

— Что?

— Трепло ты первоклассное.

— Ну вот, ты меня расшифровал.

Эйннер рассмеялся было, но остановился — похоже, не знал, чему верить.