И целой обоймы мало - Сергей Донской

– Кто? – удивился Бондарь.

– Не задавай идиотских вопросов.

– Черт, даже не верится.

– Твои проблемы.

– Вот именно, что проблемы. Да хозяин меня даже слушать не станет. Прихлопнет как муху. – Перед мысленным взором Бондаря возник полковник Роднин с мухобойкой в руках, но ни один мускул не дрогнул на его лице, пока он продолжал увещевать Линду. – Сказано мне: десяток «чеков», значит, я должен их привезти и выложить. Разных, понимаешь? Неужели во всем городе не осталось старых запасов?

– Не знаю, не знаю, – покачала головой Линда. В ее голосе не было прежней уверенности. Более того, голос этот приобрел мечтательную задумчивость, как нельзя лучше сочетающуюся с затуманившимся взглядом девушки. – Попробовать, вообще-то, можно. Если речь идет о крупной сделке, то кто-нибудь да снесется. С третьим лишним делиться не каждому охота.

– Третий лишний – это тот, кто рынок сбыта регулирует? – предположил Бондарь, приобнимая Линду за плечи.

– Ебстественно, – захихикала она, подаваясь вперед. – Один чечен, который тут бабки лопатой загребает, а сам в Лондоне сидит. Муть мутная.

– Кудесник.

– Козел он, а не кудесник. – Речь Линды учащалась, приобретая лихорадочный оттенок. – Сегодня «герасим» по дешевке идет, а завтра, когда всех прикормит, цену небось вдвое взвинтит.

– Втрое, – уверенно сказал Бондарь, стараясь не вдыхать душный запах жестких волос, щекочущих ему подбородок.

– Наши тоже говорят: втрое. Беспредел.

– Так пусть кислород чечену перекроют.

– Ему перекроешь! У него на острове целая военная база. Хрен сунешься, – Линда провела пальцем по ширинке Бондаря. – Слушай, а как у тебя с этим делом? Может, давай лучше трахнемся? Я дорого не запрошу, не бойся.

– А я так вообще бесплатно.

Грубо развернув ее к себе спиной, Бондарь на скорую руку огладил ее, как оглаживают норовистую кобылку, поощряя ее на желание пуститься вскачь. Лифчика Линда не носила по той простой причине, что грудь как таковая у нее отсутствовала, однако скромные припухлости оказались весьма отзывчивы на ласку. После небольшого массажа она затрепыхалась в объятиях Бондаря скользкой костлявой рыбой и задышала так интенсивно, словно предлагала определить по запаху, какую дрянь она съела нынче на ужин. Что-то не слишком свежее и с луком.

– Эй, поехали ко мне, – предложила она, задыхаясь.

– Обязательно, но позже, – пообещал Бондарь, действуя с холодным профессионализмом пианиста, вынужденного играть на дешевом, расстроенном инструменте. Нажимать на нужные клавиши можно не глядя. Весь фокус в том, чтобы предоставить пальцам свободу действий и ни о чем не думать.

– Давай, ну! – потребовала Линда, совсем потерявшая голову. Судорожно стиснутые зубы мешали ей изъясняться членораздельно, поэтому она ограничивалась предельно краткими инструкциями. – Вставляй. Никто не увидит.

Обхватив девушку за талию, Бондарь крутнул ее на месте, оторвал от асфальта и прижал спиной к стволу дерева, под которым они любезничали. Очутившись сидящей верхом на его полусогнутом колене, Линда возбужденно мяукнула и потеряла правую босоножку. После небольшой, но энергичной встряски на тротуар шлепнулась левая…

Случайный прохожий, сунувшийся сдуру в тень деревьев, выскочил оттуда как ошпаренный и метнулся на другую сторону улицы. Поначалу ему померещилось, что в темноте гнусаво завывает похотливая кошка, но первое впечатление оказалось ошибочным. Пройдя квартал, прохожий оглянулся и почесал в затылке. Еще минуту назад он намеревался зависнуть в кафе и набраться портвейна по самые брови, но теперь его планы резко изменились. Не замедляя шага, он миновал кафе, свернул во двор, нырнул в свой подъезд и устремился вверх, лихо пересчитывая ступеньки. В кои-то веки он вспомнил, что дома у него имеется жена, которая, если ее приголубить по-хорошему, еще очень и очень ничего.

А некоторые еще спрашивают: какой, мол, прок от ночного моциона…